Зверь в моем замке - Элейн Торн

— Лианна, — прошептал он.

Она прижала пальцы к губам, всё ещё чувствуя его тепло. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать. Это был её первый поцелуй — тот самый, о котором слагают стихи и поют менестрели. Но вместо ликования в груди разливалось странное, горьковато-сладкое чувство. Кайл был нежным. Кайл был любящим. Кайл был... Кайлом. А её сердце, предательское, упрямое, всё ещё принадлежало другому.

— Прости, — прошептала она, опуская глаза.

— Нет, — ответил он. — Не проси прощения. Никогда. — Он взял её руку и легко, почти невесомо коснулся губами её пальцев. — Это был лучший момент в моей жизни. Что бы ни случилось дальше.

Повисла тишина — долгая, как зимняя ночь. Где-то в глубине кладовой скрипнула половица. За стеной переговаривались слуги. А здесь, в полумраке, двое старых друзей стояли друг напротив друга, разделённые невидимой стеной.

— Я вернулся ненадолго, — сказал Кайл наконец, и его голос почти окреп. — Дня на три, не больше. Нужно уладить кое-какие дела.

— Какие? — спросила она, хватаясь за эту перемену темы, как за спасительную соломинку.

— Во-первых, подписать бумаги у нотариуса. В поместье нашли старый колодец — оказывается, он упомянут в завещании как общая собственность с соседним землевладельцем. Нужно уточнить границы, составить акт, поставить печати. — Он говорил быстро, словно пытался заполнить словами неловкость. — Во-вторых, найти работников. Особняк пустовал несколько лет. Нужен управляющий, садовник, конюх. Я дал объявление в деревне, но хочу сам поговорить с людьми. И в-третьих... — он запнулся. — Я хотел увидеть тебя.

Лианна подняла глаза. В его взгляде больше не было того голода, что минуту назад. Только тепло. И тихая, смиренная нежность.

— Я скучал, — повторил он. — Каждый день. Каждую ночь.

— Кайл... — начала она, но он покачал головой.

— Не говори ничего. Я всё понимаю. Правда. — Он слабо улыбнулся. — Лучше покажи, что тут у вас за подготовка. Говорят, Изольда превратила замок в военный лагерь.

Лианна благодарно улыбнулась в ответ и подняла с пола мешочек с яблоками.

— Ты даже не представляешь, — сказала она. — Изольда отправляет в Торнхилл бочки эля, десять окороков и три бочонка солёного лосося. А ещё гномий самогон и эльфийский шёлк. И я отвечаю за то, чтобы ничего не пропало.

— Гномий самогон? — Кайл присвистнул. — Тогда я точно вовремя. Кто-то же должен проследить, чтобы бочки не раскатились по дороге.

— Именно, — кивнула она. — Идём. Покажу тебе кладовую.

Они вышли в коридор, и Лианна вдруг поняла: неловкость ушла. Осталась только радость. Радость от того, что он здесь. Что он вернулся. Что он рядом. Пусть на три дня. Пусть с делами. Но рядом.

Глава 14.

Глава 14.

После кладовой Лианна, всё ещё чувствуя на губах тепло его поцелуя, вдруг сказала — неожиданно для самой себя:

— Это нужно отметить. Твой приезд. Твоё наследство. Всё.

Кайл удивлённо приподнял бровь.

— Отметить? Как?

— Приходи вечером в свою каморку. Я принесу кое-что из кухни. Посидим, поговорим. Как раньше.

— Как раньше, — повторил он, и в его глазах мелькнула тень тех давних, беззаботных дней. — Хорошо. Я буду ждать.

Вечером, когда замок затих и последние слуги разошлись по каморкам, Лианна спустилась на кухню. Там было пусто и темно — лишь угли в очаге ещё тлели алым. Она собрала корзину: бутыль яблочного вина, два кубка, ломти холодной говядины, сыр, хлеб, горсть медовых орехов и два куска сладкого пирога с заварным кремом, что остались от ужина. Завернула всё в салфетку, положила в корзину, крадучись, как в детстве, направилась к каморке Кайла.

Каморка была маленькой, но уютной. Узкая кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом. Стол у окна, за которым Кайл обычно вырезал свои фигурки. Пара полок с инструментами и книгами, которые Лианна давала ему читать. На стене висела старая отцовская куртка. В камине едва теплился огонь, но Кайл, увидев гостью, тут же подбросил дров, и пламя весело заплясало, отбрасывая на стены золотистые блики.

— Располагайся, — сказал он, смахивая со стола невидимую пыль. — Прости, здесь не очень-то просторно.

— Здесь хорошо, — ответила Лианна, ставя корзину на стол.

Она разложила еду, разлила вино по кубкам. Они сели друг напротив друга — она на край кровати, он на единственный стул. За окном шумело море. В камине потрескивали дрова. Лианна подняла кубок.

— За тебя, баронет Окриджский. За твой новый дом.

— За нас, — добавил он тихо, и их кубки встретились с негромким звоном.

Вино было лёгким, чуть терпким, с привкусом осенних яблок. Оно согревало изнутри, развязывало языки, размывало границы. Кайл рассказывал об особняке — о том, как впервые переступил порог дома, где прошло его раннее детство. Как нашёл в чулане старый отцовский меч, покрытый ржавчиной, но ещё крепкий. Как долго стоял у камина, вспоминая, как они с отцом сидели здесь вдвоём, когда мать ещё не ушла в монастырь.

— Там запустение, — говорил он, вертя в пальцах кубок. — Сад зарос, крыша протекает в западном крыле. Но это... это моё. Понимаешь? Впервые в жизни у меня есть что-то своё.

— Понимаю, — ответила Лианна. — Ты заслужил это.

Она рассказала ему о поездке в Торнхилл. О пышном приёме, о Розалин и Элис, о послах из северных земель. О том, как Седрик, сам того не ожидая, кажется, влюбился в свою невесту. О том, как Изольда планирует помолвку с размахом, достойным королевского визита.

— И ещё, — добавила она, чуть помедлив, — там был посол. Из Верлорна. Он говорил о принце. О том, что тот вернулся и скоро взойдёт на трон.

Кайл замер. Его пальцы, державшие кубок, чуть сжались.

— Ты слышала о нём? — спросил он. — О своём...

— Да. — Лианна опустила глаза. — Он жив. И он... он, наверное, скоро женится.

Повисла тишина. Кайл смотрел на неё — долго, внимательно. Потом отставил кубок и подался вперёд.

— Мне жаль, — сказал он. — Правда. Я знаю, как ты ждала.

— Я всё ещё жду, — прошептала она. — Хотя,