Зверь в моем замке - Элейн Торн

— Тебе идёт. Жаль, что ты не хочешь носить что-то более... яркое.

— Мне нравится это, — ответила Лианна.

— Я знаю, — вздохнула Изольда. — В этом-то и проблема.

Утром назначенного дня кавалькада Корвейских выстроилась во дворе. Телеги с дарами — бочки с элем, окорока, сыры, рыба, мешочки со сладостями, — были готовы ещё с вечера. Поверх груза, укрытого от непогоды промасленной тканью, красовались флаги с гербом Корвейских: ворон со стрелой в когтях. Седрик, в новом камзоле, гарцевал на вороном жеребце. Он был в отличном расположении духа, и даже Изольда, сидевшая в карете, не могла испортить ему настроение своими придирками.

Лианна ехала в карете вместе с мачехой. Она смотрела в окно на знакомую дорогу и думала о том, что всего несколько недель назад они уже проделывали этот путь. Тогда она ещё не знала, что Эйнар жив. Тогда она ещё надеялась — безоглядно, бездумно. Теперь надежда смешалась с горечью, но не исчезла. Просто стала другой.

Замок Торнхилл встретил их ещё более пышно, чем в прошлый раз. Казалось, граф Эдмунд решил превзойти самого себя: над воротами развевались флаги двух домов — золотой сокол Торнхиллов и ворон со стрелой Корвейских, — и ветер трепал их, заставляя полотнища то взмывать, то опускаться, словно два танцора в странном, медленном танце. Вдоль дороги, ведущей к замку, выстроились слуги с факелами, хотя до темноты было ещё далеко. Факелы колыхались на ветру, и казалось, что к замку ведёт огненная аллея.

На башнях играли трубачи. Их музыка — торжественная, звонкая, чуть надтреснутая в верхних нотах — разносилась над холмами, и чайки, испуганные шумом, взмывали в небо. Во дворе кипела работа: слуги сновали с корзинами и тюками, конюхи принимали лошадей, поварята тащили из кухни подносы с закусками. В воздухе пахло жареным мясом, пряностями, свежей соломой и осенними яблоками. Повсюду слышались крики, смех, обрывки песен и звон посуды — замок готовился к завтрашнему торжеству.

Граф Эдмунд вышел встречать гостей лично. Он был в парадном камзоле из тёмно-зелёного бархата, расшитом золотыми нитями, и выглядел так, будто сам собирался жениться. Его лицо, раскрасневшееся от волнения, сияло, как начищенный медяк.

— Корвейский, старый пёс! — взревел он, заключая графа в медвежьи объятия. — Наконец-то! Я уж думал, вы передумали!

— Мы держим слово, — ответил граф Корвейский, и его низкий голос прозвучал как раскат далёкого грома. — Особенно когда речь идёт о сватовстве.

— И правильно! — Эдмунд хлопнул его по плечу и повернулся к Изольде. — Леди Изольда! Вы, как всегда, ослепительны.

Изольда, в дорожном платье из тёмно-лилового бархата, благосклонно протянула руку для поцелуя.

— Ваше гостеприимство, граф, не знает равных. Мы тронуты.

— Это только начало! — заверил Эдмунд и, заметив Седрика, который как раз спешивался, шагнул к нему. — А вот и жених! Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. — Он оглядел Седрика с головы до ног, цокнул языком. — Хорош! Вылитый отец в молодости. Розалин уже глаз не смыкает — не едет ли её суженый.

— Где она? — спросил Седрик, и в его голосе прозвучало нетерпение, которого он сам, кажется, не ожидал.

— В замке, где же ещё! — Эдмунд расхохотался. — Готовится. Велела передать, что спустится к ужину, а до тех пор — ни-ни. Женщины, сам понимаешь. Им нужно время, чтобы навести красоту. Хотя куда уж краше — она и так хороша!

Затем граф повернулся к Лианне, которая стояла чуть поодаль, держа в руках небольшую дорожную сумку. Его цепкие глаза потеплели.

— А это наша младшая Корвейская, — произнёс он, отвешивая шутливый поклон. — Леди Лианна, вы расцвели с нашей последней встречи. Честное слово, если бы я был лет на двадцать моложе — сам бы посватался. Но увы! — Он развёл руками. — Придётся довольствоваться ролью радушного хозяина. Добро пожаловать, дитя. Чувствуйте себя как дома.

— Благодарю, граф, — ответила Лианна с лёгкой улыбкой.

— Это вы ещё не видели, что мы приготовили к завтрашнему пиру! — Он подмигнул. — Но это сюрприз. А пока — проходите, проходите. Слуги покажут ваши покои. Ужин через два часа. И не опаздывайте — моя жена этого не любит.

Леди Маргарет уже стояла на крыльце, встречая гостей. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Элис — в нарядном платье, с лентами в волосах, — и её глаза сияли от нетерпения. Заметив Лианну, она радостно замахала рукой, и та невольно улыбнулась в ответ.

Граф Корвейский легко поднялся по ступеням и обменялся с леди Маргарет учтивыми приветствиями. Изольда, проходя мимо, уже что-то обсуждала с ней — вероятно, детали завтрашней церемонии. Седрик задержался во дворе, оглядывая окна замка: где-то там, за одним из них, скрывалась его невеста. А Лианна, поднимаясь по ступеням, вдруг поймала себя на мысли, что здесь, в этом замке, она впервые за долгое время чувствует себя не чужой.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — гремел он. — Сегодня мой дом — ваш дом. И завтра тоже. И послезавтра. Розалин уже места себе не находит. Эй Маргарет! Поторопи Рози, жених не должен ждать невесту!

Розалин действительно выглядела взволнованной. Она выбежала встречать жениха и, забыв о приличиях, бросилась ему на шею. Седрик, не ожидавший такого порыва, сначала опешил, а потом расхохотался и закружил её на месте.

— Я скучала, — прошептала она.

— Я тоже, — ответил он — и, кажется, впервые в жизни не соврал.

Элис, как и обещала, с нетерпением ждала Лианну. Едва гости переступили порог, она схватила её за руку и потащила в зимний сад — показывать новый сорт роз, который расцвёл как раз к помолвке. Розы и правда были прекрасны: белые, с розовой каймой на лепестках, они пахли мёдом и почему-то немного грустью. Лианна стояла среди цветов, вдыхая их аромат, и думала о том, что жизнь продолжается. Что бы ни случилось, мир не останавливается. Розы цветут. Люди женятся. Сердца бьются.

Пир в тот вечер был ещё более грандиозным, чем в прошлый раз. Столы ломились от яств: жареные лебеди, украшенные собственными перьями; огромные пироги с дичью, истекающие соком; заливное из перепелов; башни из сладостей; вино, лившееся рекой. Музыканты играли не переставая. Гости танцевали, смеялись, провозглашали тосты. Седрик и Розалин сидели рядом, держась за руки, и выглядели почти счастливыми.

А наутро состоялась сама церемония