Зверь в моем замке - Элейн Торн

— Не глупо, — возразил он. — Верность — это редкое качество. Я... я восхищаюсь тобой.

Они выпили ещё. Вино сделало своё дело — щёки Лианны раскраснелись, глаза заблестели, и стена, что она так старательно выстраивала между ними, стала тоньше. Кайл переселился ближе — теперь он сидел не на стуле, а на краю кровати, совсем рядом. Их плечи почти соприкасались. Она чувствовала тепло его тела, запах его кожи — чистый, с нотками хвои и дыма.

— Знаешь, — сказал он вдруг, — я всё думаю о том поцелуе. В кладовой.

— Я тоже, — призналась она, и это было правдой.

Она не ответила словами. Просто повернулась к нему и встретила его взгляд. И он наклонился — медленно, давая ей время передумать. Но она не передумала.

Их губы встретились. На этот раз поцелуй не был робким. Он был голодным. Жадным. Кайл целовал её так, будто хотел выпить всю, без остатка, и она отвечала ему с тем же пылом. Его руки скользнули по её спине, прижали ближе, и она подалась вперёд, обвивая его шею. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, и мир за пределами этой маленькой каморки перестал существовать. Не было ни замка, ни Изольды, ни помолвки, ни далёкого принца. Был только Кайл — его губы, его руки, его тепло. Его ладони гладили её плечи, спину, талию — везде, осторожно, но настойчиво. Она чувствовала, как его пальцы дрожат, прикасаясь к ней, и эта дрожь передавалась ей. Они целовались и целовались, и воздух между ними стал горячим, как в печи. Лианна запустила пальцы в его волосы, притянула ближе, и на мгновение ей показалось, что она тонет — и хочет тонуть.

А потом что-то щёлкнуло.

Словно холодная капля упала на разгорячённую кожу. Она открыла глаза. Перед ней было лицо Кайла — красивое, родное, любимое по-своему. Но не то. Не то, которое она видела во сне. Не то, что снилось ей все эти годы. И она вдруг поняла: это неправильно. Она не может. Не сейчас. Не с ним.

— Кайл, — прошептала она, отстраняясь. — Подожди. Остановись.

Он замер. Его руки, только что обнимавшие её, разжались. Он отстранился — медленно, нехотя, как человек, которого разбудили посреди сладкого сна. В его глазах мелькнуло разочарование. Но он не стал настаивать.

— Что случилось? — спросил он глухо.

— Я... — она опустила глаза и поправила платье. — Прости. Я забылась.

— Забылась, — повторил он. Голос его прозвучал горько. — Ты забылась.

Она молчала. Он поднялся, отошёл к окну и встал спиной к ней, глядя на луну.

— Что тебе мешает, Лианна? — спросил он, не оборачиваясь. — Я здесь. Рядом. С тобой. Я люблю тебя. Я готов отдать тебе всё, что у меня есть. Свой дом. Свою жизнь. Свою душу. — Он повернулся. В его глазах больше не было боли. Только усталость. — Или ты до сих пор ждёшь своего оборотня? Того, кто, может быть, уже выбрал другую? Того, кто, может быть, забыл о тебе?

Лианна вздрогнула. Слова Кайла били точно в цель. В самую сердцевину её страха.

— Я не знаю, — прошептала она. — Я правда не знаю. Я не могу просто взять и вырвать его из сердца. Я пыталась. Семь лет пыталась. Но он... он как заноза. Глубокая. Не вытащить.

Кайл долго смотрел на неё. Потом вздохнул — тяжело, как человек, принявший неизбежное.

— Я не буду бороться с призраком, — сказал он. — Когда он вернётся — если вернётся, — тогда и поговорим. А пока... — он подошёл к ней и взял за руку, — я здесь. И я никуда не уйду. Даже если ты никогда не сможешь полюбить меня так, как я тебя. Даже если ты всю жизнь будешь ждать его. Я буду рядом. Потому что это — моя судьба. Любить тебя.

Лианна подняла глаза, полные слёз.

— Ты слишком хорош для меня, я не заслужила тебя — прошептала она.

— Ты чудо, — улыбнулся он той самой, застенчивой улыбкой. — Но я сам выбираю, кого любить. И я выбрал тебя.

Они просидели почти до рассвета, но больше не целовались. Лианна смотрела на огонь и думала о том, как странно устроена жизнь. Один человек ждёт её, а она ждёт другого. И никто не знает, чем всё закончится.

Три дня пролетели как один. Кайл, верный своему слову, всё это время провёл в замке, помогая с подготовкой к помолвке. Он поднимался затемно, работал дотемна и ложился поздно, но при этом умудрялся находить время для Лианны. Эти три дня стали для неё островком покоя посреди суеты: они сидели вдвоём у моря, как в старые времена, гуляли по парку, болтали о пустяках и смеялись. А однажды вечером Кайл принёс ей новую деревянную фигурку — маленькую белую кобылку, точь-в-точь Снежинку.

— Чтобы ты не скучала, когда я уеду, — сказал он, вкладывая фигурку в её ладонь.

Всё это время между ними сохранялась та новая, хрупкая близость, что возникла в ночь поцелуев. Но границу, которую Лианна провела тогда, в каморке, они больше не переступали. Кайл был нежен, внимателен, заботлив — но не настойчив. Словно давал ей время. Словно ждал.

На четвёртый день он уехал.

Лианна стояла во дворе и смотрела, как его фигура растворяется в серой осенней дымке. Всадник на гнедом мерине. Плащ, развевающийся на ветру. Прямая спина. Он ни разу не обернулся, но она знала: он думает о ней. Всегда думает. Она сжала в кармане деревянную кобылку и вернулась в замок. Без Кайла Воронье Гнездо вдруг показалось ей ещё более холодным и пустым, чем обычно. Но времени на тоску не оставалось: до помолвки оставались считанные дни, и дел было невпроворот.

Изольда, казалось, совсем потеряла покой. Она носилась по замку, как вихрь, успевая одновременно проверять кладовые, отдавать распоряжения слугам, примерять новые платья и пилить мужа за то, что тот недостаточно активно участвует в подготовке. Граф, впрочем, относился к этому с философским спокойствием: «Я свою работу сделал — наследника вырастил. Остальное — по твоей части». Изольда закатывала глаза, но спорить не решалась.

За три дня до отъезда в замок прибыла мадам Дюваль с готовыми платьями. Лианна стояла перед зеркалом, пока портниха подкалывала последние складки на подоле. Тёмно-синий бархат струился вниз тяжёлыми волнами, серебряная тесьма мерцала в свете свечей.