Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

— Ночью люди спят.

— В Душанбе? — спросил Громов. — Здесь ночью как раз все вооружаются и выходят выяснять отношения.

— Тогда через склады, — предложил Беляев. — С севера обзор хуже.

— На одном складе сидят люди Назарова.

— Значит, через другой. — Я посмотрел на Рахмонова и провёл пальцем по схеме от пустыря к северной ограде. — Рахмонов, Юлдашев, Беляев и я. Подходим со стороны складов. Все кроме Беляева берем только короткое оружие, под одеждой. Пойдем в гражданке, попробуем закосить под местных. Беляев остаётся снаружи. На шухере. Расчехляешь свою машинку, и берешь под наблюдение посты противника. Мы втроём ищем точку, откуда видно двор или окна технического здания. Если получится — перелезем.

Я посмотрел на Громова.

— Ты поведёшь вторую группу. Будете прикрывать. Скрытно подойдёте к дому со стороны арыка. Если начнётся шум, ты знаешь, что делать. Даш нам уйти и сам отходи. Калинин остаётся старшим здесь. Машины держать готовыми. Самохин на связи. Если к рассвету не вернёмся, ждать до восьми. Потом уходить к границе.

— А вы?

— А мы постараемся вернуться.

Чернов поднял медицинскую сумку.

— Я с группой прикрытия.

— Останешься здесь.

— Если вас ранят у объекта, здесь я вам ничем не помогу.

— Если нас ранят у объекта, к нам всё равно сразу не подойдёшь. Окажем на месте первую помощь и будем выносить

— Вот поэтому я и должен быть ближе. Сюда вы можете и не вернуться, а после первой помощи нужно будет оказать нормальную.

— Хорошо. Идёшь с Громовым. Но без своего чемодана. Возьми одну сумку и всё необходимое.

— В ней всё необходимое.

— Она весит пятнадцать килограммов.

— Там всё необходимое на пятнадцать килограммов. Не переживай командир, я спокойно всё унесу и обузой не буду.

Через час всё было готово. Я взял бесшумный пистолет, два запасных магазина и нож. Рахмонов вооружился так же. Юлдашев получил укороченный автомат со складным прикладом и спрятал его под ватником. Беляев нёс винтовку в чехле, похожем на свёрток брезента. Перед выходом я ещё раз осмотрел людей.

— Если остановят, говоришь только ты, — сказал я Рахмонову. — Мы с Юлдашевым плохо понимаем таджикский.

— Вы вообще его не понимаете.

— Тем более. Короче, пытаешься договориться, если не получается, даешь нам знак и дальше действуем по обстановке. Если будет возможно, работаем тихо и без оружия, если не получится, валим всех наглухо. Оружие держать под рукой.

Нурматов открыл калитку. На улице было темно. В городе стреляли. Далеко, в центре, прошла длинная автоматная очередь, ей ответили одиночными выстрелами. Потом всё снова стихло.

Мы вышли на улицу. До объекта оставалось около пятнадцати километров, которые ещё предстояло пройти. Ехать на машинах было нельзя. План был плохой, но других у нас не осталось. Название посёлка, улица, номер дома. За двое суток — это так и осталось единственным точным сведением, полученным от командования. Впрочем, теперь у нас появились свои. Около семидесяти вооружённых людей, два поста, занятый военный городок, грузовик с ящиками и бывший капитан Советской армии, который почему-то собирал аппаратуру связи и документы в пригороде Душанбе. Этого было уже достаточно, чтобы понять главное. Нас отправили не на разведку. Разведка была только первой частью задачи. Просто вторую нам пока не сообщили.

Первые два километра прошли без приключений. Для Душанбе той ночи это уже было неплохо. Мы двигались двумя группами с разрывом метров в двести. Впереди шли я, Рахмонов, Юлдашев и Беляев. Громов вёл остальных следом, держась другой стороны улицы. Радиостанции работали только на приём. В эфир не выходили, вместо этого заранее договорились о простых сигналах фонарём и коротких щелчках кнопки передачи.

Центр города остался в стороне. Рахмонов вёл нас окраинами, через частный сектор, промышленные территории и старые сады. Иногда приходилось пересекать широкие улицы. Тогда Рахимов уходил вперёд, проверял перекрёсток и подавал знак.

Ночью город выглядел иначе. Свет горел только в отдельных окнах. Фонари не работали, магазины закрылись, на остановках никого не было. Зато из-за заборов доносились голоса, лаяли собаки, время от времени хлопали двери. Люди не спали. Они сидели по домам и ждали, кто придёт к ним этой ночью.

На третьем километре пришлось спрятаться во дворе недостроенного дома. По улице прошли два грузовика. В кузовах сидели вооружённые люди. Фары они не включали, двигались медленно, ориентируясь по луне и редким огням в окнах. Один грузовик тащил на буксире легковую машину с разбитым стеклом. Грузовики скрылись. Мы выждали ещё пять минут и продолжили путь.

Чем ближе подходили к посёлку, тем хуже становились улицы. Асфальт закончился. Под ногами попадались камни, мусор и ветки. Мы уже прошли больше половины пути, когда впереди послышался крик. Сначала один. Мужской. Потом второй, женский. Почти сразу хлопнули два выстрела. Я поднял кулак. Группа остановилась.

— Откуда? — шепнул Беляев.

Рахмонов указал вправо. За перекрёстком начиналась узкая улица с одноэтажными домами. Света нигде не было, но в глубине виднелось красноватое зарево. То ли костёр, то ли горела машина. Я нажал кнопку радиостанции два раза. Сигнал остановки. Через несколько секунд Громов ответил одним коротким щелчком. Я дал сигнал «к бою». Мы отошли к стене. Беляев опустился на колено, расстегнул чехол и достал винтовку. Снова закричала женщина. Теперь ближе. Послышался мужской смех.

— Не наше дело, — тихо сказал я, с трудом сохраняя хладнокровие.

Никто не ответил. Мы шли к узлу связи. У нас была задача, ограниченное время и слишком мало людей. Лезть в каждую перестрелку в Душанбе означало не добраться до объекта вообще. Я подал знак двигаться назад. Рахмонов остался на месте.

— Что?

Он прислушивался. Из-за домов донёсся новый выстрел. Потом несколько человек заговорили по-таджикски. Один голос звучал громче остальных, отдавал приказы. Рахмонов побледнел.

— Что они говорят?

— Ищут мужчин. Проверяют дома.

— Кто?

— Не знаю.

— Что ещё?

Он не ответил сразу. За стеной снова закричала женщина. Крик оборвался после удара.

— Они спрашивают, где остальные узбеки, — сказал Рахмонов.

Юлдашев поднял голову.

— Что⁈

— Тихо, — приказал я.

Но было поздно. Юлдашев уже всё понял.

— Там узбеки?

— Возможно.

— Тогда надо посмотреть.

— Нам надо к узлу.

— Товарищ командир…

Я схватил его за ватник и притянул к стене.

— Ещё одно слово громким голосом, и я тебя сам тут пристрелю.