Ничья земля - Андрей Алексеевич Панченко

Юлдашев объяснил. Старик кивнул. До перекрёстка оставалось два дома. Мы прошли через сад, перелезли очередной забор и оказались возле летней кухни. Отсюда была видна часть улицы. Вооружённые люди уже поставили троих мужчин у стены. Пожилую женщину и мальчика отогнали к канаве. Ещё двое вытаскивали из дома ковры и складывали возле грузовика. Я насчитал девять человек. Двое возле пленных, трое у машины, четверо ходили между домами.

На другой стороне улицы мелькнул Рахмонов. Значит, группа Громова вышла на позицию. Я подал два коротких сигнала по радио. Беляев ответил одним. Один из боевиков поднял автомат. Ждать дальше стало нельзя.

Я навёл пистолет. Дистанция была метров двадцать пять. Для бесшумного оружия многовато, но человек стоял боком и не двигался. Первый выстрел почти потерялся среди голосов. Боевик дёрнулся и упал. Второго снял Беляев. Винтовка хлопнула громче, но ненамного. Мужчина возле грузовика отбросил сигарету, схватился за шею и осел возле колеса. Несколько секунд никто ничего не понял. Потом Юлдашев открыл огонь.

Короткая очередь ударила по тем, кто стоял у машины. Один упал сразу, второй бросился за кабину. Остальные рассыпались по дворам. С противоположной стороны заработал автомат Громова. Стекло в доме осыпалось, из ворот вывалился вооружённый человек и рухнул на дорогу.

— Ложись! — крикнул я пленным.

Поняли не все. Один мужчина остался стоять у стены. Я выскочил из-за кухни, схватил его за рубашку и повалил в канаву.

Ответный огонь пошёл почти сразу. Пули прошили забор, сбили штукатурку со стены дома. Юлдашев прижался к земле.

— Справа двое!

Я перевёл огонь на ворота. Один боевик появился в проёме, выстрелил длинной очередью, не целясь. Юлдашев ответил. Человек исчез. Из соседнего дома раздались женские крики. Потом выбили окно. Кто-то попытался выбраться во двор.

— Не стрелять! — крикнул я.

В окно вылезла молодая женщина в разорванном платье. За ней показался мужчина с автоматом. Он схватил её за волосы и потянул назад. Стрелять было нельзя. Женщина закрывала его почти полностью. Юлдашев уже поднял оружие.

— Не смей.

Я бросился к стене. До окна было метров пятнадцать. Мужчина увидел нас и спрятался, утянув женщину внутрь.

— За мной.

Мы перебежали двор. Пули ударили по кухне, за которой только что лежал Юлдашев. Беляев сразу ответил. Кто стрелял, я не увидел, но огонь прекратился. Дверь дома была закрыта. Юлдашев ударил плечом. Не помогло.

— В сторону.

Я выстрелил дважды в район замка. Юлдашев добил дверь ногой. Внутри было темно. Пахло дымом, потом и чем-то кислым. В коридоре лежал мужчина. Живой или нет, проверять было некогда. Из комнаты справа донёсся шум. Я прижался к стене и заглянул внутрь. Женщина лежала на полу. Боевик стоял за ней, держа автомат одной рукой. Второй пытался открыть окно.

Тот, что у окна, первым заметил движение. Он повернулся. Я выстрелил дважды. Он ударился спиной о раму и сполз вниз. Второй успел поднять автомат, но женщина схватила его за ногу. Ствол ушёл в сторону. Очередь прошила потолок. Юлдашев влетел в комнату и ударил прикладом. Первый удар пришёлся в плечо, второй — в голову. Боевик упал. Юлдашев ударил ещё раз.

— Хватит!

Он не услышал или не захотел услышать. Пришлось схватить его за ремень и оттащить.

— Я сказал, хватит!

Юлдашев тяжело дышал. Лицо у него стало серым.

— Он…

— Я вижу. Контролируй дверь.

Женщина отползла к стене, прикрываясь разорванной одеждой. Я снял с кровати одеяло и бросил ей. Она прижала его к груди.

— В доме ещё кто-нибудь есть? — спросил я.

Она смотрела на меня и не отвечала. Юлдашев повторил вопрос по-узбекски. Женщина показала в сторону дальней комнаты. Там нашли двух детей и старуху. Они спрятались под кроватью. Ещё один боевик лежал возле заднего выхода. Его убил Громов, когда тот попытался уйти через двор.

Стрельба на улице усилилась. Кто-то ударил по нам из ручного пулемёта. Очередь прошла вдоль домов, выбивая куски из заборов.

— У них РПК! — передал Громов.

— Где?

— Дальний дом, второй этаж! Окно справа!

Дом стоял за перекрёстком, метрах в ста. С нашей позиции его почти не было видно.

— Белый, видишь?

Вместо ответа прозвучал выстрел Беляева. Пулемёт замолчал.

— Вижу, — сообщил он через секунду.

Мы вернулись на улицу. Трое освобождённых мужчин отползли за канаву. Пожилая женщина прикрывала собой мальчика. Юлдашев крикнул им, чтобы уходили во двор. Возле грузовика лежали четыре тела. Ещё один боевик стрелял из-под машины. Пули прошли низко над землёй. Я упал за бетонную трубу. Левченко дал длинную очередь. Боевик перестал стрелять.

— Один ушёл за дом! — крикнул Рахмонов.

— Не преследовать! Держать улицу!

Слева заработал двигатель. За домами стояла вторая машина, о которой мы не знали. Старый ГАЗ-69 выскочил из переулка и понёсся в нашу сторону. В салоне сидели четверо. Один стрелял через лобовое стекло, не обращая внимания на осколки. Белявский выстрел разбил фару. Машина вильнула, но не остановилась. Юлдашев поднял автомат.

— По водителю!

Мы ударили одновременно. ГАЗ-69 пересёк улицу, сшиб забор и врезался в дерево. Двое выскочили из него ещё до полной остановки. Один упал возле колеса. Второй побежал между домами.

Из соседнего двора выстрелила двустволка. Бегущий дёрнулся, сделал ещё два шага и свалился возле арыка. Старик-узбек стоял у калитки с дымящимся ружьём. Руки у него больше не дрожали.

— Я же сказал сидеть во дворе, — пробормотал я.

Юлдашев услышал и неожиданно усмехнулся. Бой затих так же быстро, как начался. Остались отдельные выстрелы где-то далеко за домами. Громов с Колесниковым проверяли дворы. Рахмонов собирал освобождённых мужчин. Чернов уже работал возле канавы.

Я прошёл к грузовику. В кузове лежали ковры, мешки, телевизор, посуда, несколько чемоданов. На самом дне обнаружились две связанные женщины. Одна была без сознания.

— Чернов!

Он подбежал через минуту. Быстро проверил пульс.

— Эта жива. Удар по голове. Вторая тоже в норме.

— Забирай обеих.

— Куда?

— Хоть куда. Не оставлять же их тут. Местным отдай.

Я оглядел улицу. Из домов начали выходить люди. Сначала женщины и старики, потом мужчины. Почти у каждого было оружие: я заметил два охотничьих ружья, вилы, ножи. Ещё пять минут назад они боялись выйти. Теперь, когда всё закончилось, вооружённых местных становилось всё больше. Это мне не понравилось.

— Рахмонов, выясни, кто здесь старший.

Старших