Сказ о Владе-вороне - Светлана Алексеевна Кузнецова

кровью обагрился, засмотрелся на источник молочной реки, подивился на хрустальные переливы ледяного ключа. От вида потока, более всего похожего на черный смерч с вспыхивающими в глубине синими и серебряными искрами, в душе все перевернулось. Кощей предстал таким же – в тот день, когда Влад впервые обернулся и влетел в окно его башни, – образ навсегда в глазах, памяти и сердце отпечатался.

Поднося фиал к струе, Влад не имел ни малейшего понятия, источник ли то живой воды или мертвой. Он ведь и в сути царя Нави не разобрался пока. Для таких, как Финист, являлся Кощей первейшим злом, а вот для Влада – светом в оконце, к которому летишь сквозь туман, бурю и ураганный ветер. Подумалось даже, что для каждого он свой – источник живой воды: для кого-то смертелен, а иного на ноги поднять может. Несколько капель упало на руку, и мир окончательно преобразился, изменив и Влада.

…Кощей открыл глаза резко, вмиг сгоняя с себя дрему, сел, притушил тревогу, скручивающую нутро. Попался! Уже и выспаться спокойно не в состоянии, не чувствуя чужого присутствия. Впрочем, не этого ли он желал бесконечные годы? Всему на свете бывает начало и конец, в том числе и спокойствию с одиночеством.

– Ну и где летает? – спросил он в пустоту. Тотчас тарелочка с голубой каемочкой прямо из воздуха возникла, по нему наливное яблочко покатилось, а в центре возник сад: его собственный.

Некоторое время Кощей не мог в толк взять, с чего Влада туда понесло – не цветочки же нюхать и златом любоваться. А как понял, кулаки сжал, да так, что ногти длинные в ладони впились: успокоиться не помогли, лишь порезали кожу до крови.

В коридор он вышел, держась за стену, спотыкаясь через шаг, обливаясь потом от слабости, а как за угол доковылял, рухнул прямо на руки несносному птенцу.

– Ты… – прошипел Кощей, собственным глазам не веря. Предвидел-то уже много чего плохого.

– Я… – Влад смотрел на него огромными радостными глазами. Выражение лица глупым не было, но за счастье, на нем отразившееся, хотелось не просто ударить, а шею свернуть. – А ты встал!

Пару мгновений Кощей осознавал, что на самом деле явилось причиной радости, а затем даже чуть смутился. Он ведь вовсе не столь плох был, насколько показывал, просто прийти в себя не спешил и на ноги специально не поднимался, вот и ослабел. Птица глупая так и не выкинула из головы собственную ненужность, да и мало ли что еще утворить, надурить способна. Пусть бы и дальше Влад под боком сидел, отлучаясь к Златоусту да Яге, ан нет, не утерпел, в сад полез и сунулся к силам, в которых и сам Кощей смыслил недостаточно.

– Так и жаждешь свернуть шею на ровном месте, – прошипел Кощей.

– Но не погиб же, – возразил Влад. – А случись такое, потом все равно вернулся бы.

– А мне, значит, ждать приказал бы?.. – прошипел Кощей. – Мне ж все равно, даром что бессмертный?! Тебе на роду положено моим вестником быть. Ну и как мне без тебя обходиться, пока ты по Яви двуногим шляешься?!

Рука для взмаха поднялась сама собой. Кощей осознал, что сделал, лишь хлопок услышав да ощутив жжение в ладони.

Влад дернулся, вспыхнул, губу закусил, вмиг чувства утихомирил и наверняка – Кощей в том не сомневался – измыслил даже не с три, а с тридцать три короба.

«Послать бы дурня на все четыре стороны разом, да невозможно, – подумал Кощей то ли с досадой, то ли с несвойственным себе умилением. – Завел птицу, теперь не избавишься, поскольку сам же и не захочешь».

– Прости, что без спроса взял, но я для тебя же старался, – проронил Влад, полагая будто твердым голосом.

Кощей обреченно вздохнул.

– Но коли я… – начал Влад, но Кощей не позволил продолжить.

– Ударю, – предупредил он. – И не по щеке, а возьму кнут и отхожу как сидорову козу, а еще лучше – меч подниму, погляжу, ворон ты али петух, который лишь задираться и кукарекать способен! И пока ты хотя бы полчаса супротив меня не выдержишь, на таких, как Финист, и клюв раскрыть не смей, я уж про хозяина болота даже говорить не буду!

Влад удивленно моргнул.

– Ты погибнешь-возродишься, затем припоминать себя прежнего станешь, взрослеть, а мне ждать прикажешь? Да потом еще и учить тебя уму-разуму сызнова? – спросил Кощей. – Хотя ты и сейчас – птенец птенцом! – и сам же ответил: – Не хочу! Не отпущу! Не знал бы, чем обернется, в клетку бы посадил: спокойней было бы. Но неволить птицу – себя губить.

– Я… – сейчас Влад более всего напоминал сказочного Иванушку-дурачка (благо хоть черты лица отнюдь не простецкие и волос черен), но Кощей решил, что подобный вид переживет, лучше потом отыграется как-нибудь, – принес живой воды, дабы хворь окончательно из тебя выгнать. Не хотел я ничего доказывать ни тебе, ни себе. И богатства твои…

– Умолкни! – велел Кощей, вдохнул-выдохнул, отогнал раздражение, мешавшееся с усталостью, и проронил: – Меня обижать чревато, пренебрегать мною – тем паче.

– Так я разве…

– Молчи и слушай! Если я надобен, то уж потрудись принять таким, какой я есть: с богатством, грузом прожитых лет длиной в бесконечность, нравом, граничащим с норовом, славой черной, силой, властью и обязанностями. По частям не получится – только все запутаешь, а затем разрушишь. В конце концов, я же тебя принял.

Влад кивнул, но до конца не поверил.

– Раз уж я равным тебя назвал, то не смей отказываться, – продолжал Кощей. – Или отказывайся, но тогда уж уверенный в том, что не мне одолжение делаешь, а сам так желаешь. И никогда не решай за меня! А уж я неволить точно не буду. Захочешь – улетай. Все равно вернешься.

– Вернусь, – согласился Влад.

– Значит, выяснили, – сказал Кощей довольно, с трудом поднялся, на чужие плечи опираясь, и поковылял в свои покои, прекрасно сознавая, что с первого раза они ничего не прояснили, с третьего и даже тридцать третьего – тоже не получится. Но тем интереснее. Давно Кощей не чувствовал себя настолько живым. Аж самому себе позавидовал.

Видать, не неволили его, не желали зла правяне совместно с князем Олегом, когда подобную головную боль напророчили, но о том не след было сейчас думать: поживет-увидит, а там… долг платежом красен, раздаст всем сестрам по серьгам.

– А что с живой водой?.. – спросил Влад.

– Ну ты сам подумай: кто я есть и почему являюсь ее хранителем.

– Царь Нави ты, Кощей.

– Вот именно, а что это значит?

– Источники