Я рождён от дьявола - Жан-Кристоф Гранже

Читая рукописные тексты Вирджини, ее тонкий, наклонный почерк, я испытываю одновременно восторг и боль. Скользить по мыслям этих уникальных авторов, словно с борта самолета, — это необыкновенно. И все же, столкнуться с их величием — больно. Они — всё. Я — ничто. Я должна, что бы ни случилось, сравнить себя с ними. Я чувствую себя готовой. Мне не хватает только темы…

Но подождите минутку… Вот именно, я нашла! Это аисты! Издательства, выпускающие детективную литературу, получают сотни рукописей в день. Если мне удастся создать нуарный роман на тему, которая кажется наиболее далекой от жанра — миграция птиц — тогда у меня получится что-то действительно оригинальное. Незаметно я принялась за работу, вставая все раньше и раньше, заполняя страницы текстом, зачеркивая, стирая, начиная заново. Я никому не позволю говорить мне, что написать свой первый роман легко.

Тем временем репортажи продолжались. Я погрузился в ад Калькутты, которая в то время была одним из самых густонаселенных — и самых бедных — городов мира. Я пересек Соединенные Штаты с севера на юг, следуя вдоль реки Миссисипи от Миннесоты до Луизианы. Именно во время этого путешествия я впервые тренировался с полуавтоматическим пистолетом — Glock 17 — и впервые увидел трупы (мы делили повседневную жизнь ночного патруля в Сент-Луисе, где бушевали бандитские разборки), и плакал вместе с чернокожими прихожанами в деревне в Миссури во время незабываемой евангельской службы…

Чуть позже, вместе с Пьером, мы отправились в кругосветное путешествие по миру паранормальных явлений, встречаясь с учеными со всех уголков планеты, посвятившими себя этой области, и одновременно сталкиваясь с медиумами, ясновидящими, телепатами — всеми чемпионами в области экстрасенсорного восприятия или психокинеза…

В июне 1993 года я наконец закончил свой первый роман «Полет аистов». Это событие было затмелено другим, гораздо более важным: рождением моего сына Луи. Это было чудесно! Но помните, у меня сложный, беспокойный характер. Поэтому, когда я ехал на велосипеде в родильный дом Нотр-Дам де Бон Секур, я никак не мог почувствовать себя полностью счастливым.

Рождение ребенка, конечно, самое прекрасное в мире, но в каком-то смысле (всегда одинаково) это под силу каждому. Я же, напротив, должна оставить свой след. Я должна достичь чего-то уникального — и, прежде всего, я должна стать художницей. В основе этих стремлений лежит другая забота, которая станет навязчивой идеей: я должна соответствовать своему сыну. Я должна стать для него примером, образцом для подражания, наставником. Я только что отправила рукопись нескольким издателям. Найдет ли она издателя?

Осенью пришли первые отклики. Нет смысла скромничать: из четырех отправленных работ я получил три ответа, все положительные. Я сам не мог в это поверить. Gallimard, Robert Laffont и Albin Michel — все предлагали мне контракты. Конечно, я выбрал Gallimard. Говорю «конечно», потому что у меня есть интеллектуальное образование. Я вырос на Андре Жиде, Жан-Поле Сартре, Андре Мальро, Жане Жене, Мишеле Лерисе… Все они публиковались в Gallimard. Логотип «NRF» до сих пор запечатлен на моей сетчатке. Так что да, гордость тянула меня к «Белому дому» (в данном случае мне предложили «Черный дом»).

К счастью для меня, тем временем я работал репортером. Иными словами, я дистанцировался от иллюзий литературной претенциозности. Поэтому я осознаю, что моя книга отличается от других. Это не классический детективный роман в жанре «кто убийца?» и не нео-нуар, как их тогда называли, то есть книга с сильным социальным и политическим содержанием.

Поэтому для поддержки моей работы мне нужен был издатель, имеющий прямой контакт с широкой публикой. В последний момент я передумал и подписал контракт с издательством по адресу: улица Юигенс, 22, Альбин Мишель.

Затем завязалась долгая и очень глубокая дружба с одним из директоров компании, Ричардом Дюкуссе, моим наставником, моим отцом-редактором… Следует также добавить, что первым человеком, который связался со мной — и, следовательно, открыл меня — была Изабель Лаффон, крупное издательство и жена Ричарда. Изабель навсегда останется моей крестной матерью в духовном плане.

Полёт аистовКнига была опубликована в 1994 году и осталась практически незамеченной. Ничего особенного. Главное, что я получил возможность начать карьеру. К тому же, я уже начал работу над второй книгой и продолжаю свои путешествия по миру.

Помню, тогда я был в Польше с другим фотографом, Томасом Риболовским: мы нашли следы рукописных партитур Баха, Моцарта и Бетховена, спрятанных нацистами во время бомбардировки Берлина на чердаке монастыря в Силезии. Эта история правдива.

Температура минус десять градусов, Силезия зимой — это бескрайнее картофельное поле, довольно удручающее зрелище, но две монастырские церкви, дьявольски выдержанные в стиле барокко, великолепны, нереальны, словно стеклянные миражи.

В свою дорожную сумку я положила экземпляр «Аистов» как талисман на удачу. Я на распутье: моя карьера журналиста и мое будущее как писателя. Я похожа на героиню новеллы Бальзака «Сарразин», которая в начале истории стоит одной ногой снаружи в морозную ночь, а другой — внутри большого, теплого и сверкающего праздника. Моя собственная ночная сторона — это эта поездка в Польшу. Что касается света и тепла успеха, мне придется подождать еще немного…

51

1996 год. Воскресным утром я погружена в писательство. Погода прекрасная, солнце ярко светит в нашей новой квартире на улице Буассонад в 14-м округе – нам нужна была новая комната для нашей маленькой Лулу. Мой Mac блестит. Я печатаю, печатаю, печатаю… В тот день море спокойное, и все прекрасно.

Внезапно зазвонил телефон.

- Привет? Вы Жан-Кристоф Гранже?

– Да. А вы кто?

– Меня зовут Стефан.

- ВОЗ ?

– Стефан, твой брат.

Через несколько минут я позвонила маме:

– У меня есть брат?

– Ах да, я забыла тебе об этом рассказать.

Семейный кодекс молчания сохраняется. И вот Стефан заговаривает. По телефону он объясняет. Жан-Клод до женитьбы на Мишель был женат. Бывший, стремительный брак, закончившийся после года потрясений: я уже упоминал об этом. Но в то время я ничего не знал об этом первом браке – и еще меньше о своем сводном брате.

В момент звонка я всё ещё твёрдо стояла на своём, унаследованном от матери и бабушки, принципе: отсутствие новостей — хорошие новости. У меня никогда не было любопытства расследовать деятельность отца, и я втайне чувствую, что моё равновесие зиждется на этом суровом безразличии.

Стефан предложил встретиться. Я отказалась. В конце концов, мы были совершенно незнакомы, и нас объединяло лишь одно: отец, которого ни один из