Дорогой Скотт, дражайшая Зельда - Зельда Фицджеральд

на собак Павлова, которые исправят такое положение вещей – а тем временем, в условиях дополнительного эмоционального напряжения, вызванного распадом нашего государства, возможно, хоть старые соглашения приобретут дополнительную остроту. Кроме того, личная любовь должна быть побочной музыкой, вероятно. Да и что бы то ни было личное никогда не было устремлением нашего поколения – мы были обязаны думать о себе в героическом ключе; мы договорились в «Плаза-гриль», и договор был подтвержден кивком Конни Беннетт[170] и звучным проявлением раннего гастрита Ледлоу[171].

135. Скотту

[Март 1934]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[«Крейг-хаус», Бикон, штат Нью-Йорк]

Дражайший До-До —

Миссис Оуэнс написала мне, что отправила все, что я просила, в том числе «Мемориал Ки»[172], что очень любезно с ее стороны. Надеюсь, твой рассказ идет хорошо и не требует чрезмерных усилий. Д.О. – я бы так хотела, чтобы тебе не приходилось писать то, чего ты не желаешь – Я пишу для «Нью-Йоркера», и вещь становится все длиннее и длиннее, но, может быть, тебе удастся ее куда-нибудь продать. Я, конечно, отправлю ее тебе, чтобы ты сделал машинопись.

Вчера мы с миссис Киллан продырявили несколько мячей для гольфа, и я чуть не выкорчевала гигантский дуб тем, что предполагало быть чип-шотом. На следующей неделе откроется поле, и мы сможем кое-как потренироваться, даже если придется использовать сетки для лакросса.

Еще мы играем в бридж. Ты знаешь, как я играю: я сижу и жду, когда Божий промысел покажет мне разницу между прорезыванием и (вставь сюда любой известный тебе технический термин). А когда я делаю ошибку, то притворяюсь, будто задумалась о чем-то другом и как можно убедительнее сетую на свою рассеянность.

Здесь так хорошо. Земля трепещет от подснежников и горечавок. Вряд ли ты согласишься отдохнуть. Но как бы мне хотелось, чтобы ты смог немного побыть в прохладной яблочной зелени моей комнаты. Занавески здесь как в стихотворении Джона Бишопа, обращенного к Элспет? А за ними лужайка без конца и края. Конечно, можно пойти туда, где молодые люди в агрессивных двухместных автомобилях устремляются туда, где правит бал какая-нибудь Джиневра Митчелл[173] – но в основном мы ходим в другую сторону, где ветшающие деревни опираются на лучи послеполуденного солнца. Мы пьем чай и все такое прочее. Это ужасно милое место.

Пожалуйста, пришли мне книгу[174].

Люблю

Зельда

136. Скотту

[Начало апреля 1934]

Подписанная рукопись, 4 стр.

[«Крейг-хаус», Бикон, штат Нью-Йорк]

Дражайший До-До:

Я сейчас добралась до эпизода Розмари в Риме. И совсем загрустила – в основном из-за того, что это прекрасная, прекрасная проза. Всегда трогателен пересказ легкомысленной юности в более нежных выражениях, которым человек учится с годами. Ты знаешь, я люблю твой стиль: он так утончен и сбалансирован, и ты умеешь пронзительно и лаконично добиваться нужного акцента. Это прекрасная книга, напоминающая мне об этих черных деревьях, устремившихся ввысь или отчаявшихся, рассыпающих свои белые лепестки, чтобы в долину пришла еще одна весна.

Пожалуйста, не волнуйся, если я не пишу; есть на что посмотреть снаружи, а внутри моя комната отражает нежность молодой зелени и дает приют квадратикам горного солнца —

Я так счастлива, что снова жарко.

Вчера мы с миссис Киллам колотили по мячикам для гольфа, сделав столько ударов, что хватило бы для постройки Рокси-центра – по крайней мере, я. Она-то очень хорошо играет. Ты знаешь мою психологическую позицию по отношению к гольфу: это как раз то, что завезли в Англию при Карле II. Французы, наверное, играли в него в сапогах на высоких каблуках, с переполненными вином желудками, и жульничали немножко —

Надеюсь, дома все в порядке. Все, что ты действительно должен делать для Скотти, это следить за тем, чтобы она не ходила в Брин-Мар в грязных блузках. Кроме того, она ни за что не станет добровольно мыть уши: я заметила, когда она была, здесь и надеюсь, что Луиза Перкинс[175] не заметила. Не могу сказать, что осуждаю ее, но от некоторых всего можно ждать, так что боюсь, тебе время от времени придется производить тщательный осмотр —

Люблю

Зельда

137. Скотту

[Начало апреля 1934]

Подписанная рукопись, 1 стр.

[«Крейг-хаус», Бикон, штат Нью-Йорк]

Мистеру Скотту Фицджеральду

1307 Парк-авеню

Балтимор, Мэриленд

Дорогой – книга великолепна. Эмоциональный подъем, поддерживаемый мощью прекрасной поэтичной прозы, и герои, подчиняющиеся силам, превосходящим их представления о жизни – все это очень трогательно. Слезы наворачиваются, когда наблюдаешь за тем, как индивидуальная вера в индивидуальную волю поддается целям меняющегося мира. Именно в этом заключается предназначение хорошей книги, и ты ее написал. Эти люди беспомощны перед самими собой, а проза прекрасна, и во взаимодействии первого и второго проявляется цельность. Это грандиозная и очень хорошая книга, а также первый литературный вклад в то, чем займутся писатели спустя несколько лет.

Люблю

Зельда

138. Скотту

[около 12 апреля 1934]

Подписанная рукопись, 1 стр.

[«Крейг-хаус», Бикон, штат Нью-Йорк]

Дражайший До-До.

Смотрю газеты, и никаких рецензий. Мне не терпится узнать, что скажут критики об этих «экскурсах за пределы общественного сознания». Что бы они ни говорили, это изысканная проза и, в том, что касается материала, путешествие в неисследованные области – Так что если Банни[176] хочет продолжать свои раздумья о том, что он прочитал о коммунизме, не возражай. Ритмичные приключения человеческого сердца и точная картина конца эпохи – вот то, по моему мнению, что вдохновило тебя написать книгу, и меня бы не слишком волновало мнение, основанное на обезжизненной версии христианства. Он станет думать иначе, когда Павлов и ему подобные откроют такую механистическую вселенную, о которой вечно мечтали греческие атомисты, но только с доказательствами для всего. У тебя прекрасная и трогательная книга. Оказалось, что человек, которого я подразумевала как клинициста для кино, это Ратофф[177]; а главный герой, который мне понравился, был Пол Лукас[178], но, возможно, они недостаточно знамениты. Хотя они превосходные актеры.

Я сожалею из-за подоходного налога и тех денег, которые трачу. Не понимаю, почему я должна купаться в роскоши, когда у тебя такие трудности. Поскольку, похоже, нет способа ускорить мое выздоровление, возможно, стоит попробовать найти более дешевое место. Я обещаю не впадать в уныние из-за любых перемен, которые ты предпримешь, и, конечно же, сделаю все, что в моих силах, где бы ни находилась. Красота напоказ стоит денег, но как обнаружил Толстой задолго до Эйнштейна, все относительно, и универсальные качества, которые действительно имеют значение, присущи всем. Толстой, кажется сказал, что когда Петр уставал от войн, его армейская койка казалась не менее мягкой и удобной, чем розовые лепестки, к которым он привык в более благоприятных условиях.

Я отправлю статью в New Yorker, как только завершу корректуру – наверное, во вторник. Если они ее не возьмут, возможно, тебе доставит удовольствие узнать, о чем думает леди, когда откупоривает бочку – старую бочку, набитую давно забытым содержимым.

Люблю

Зельда

139. Скотту

[Середина апреля 1934]

Подписанная рукопись, 3 стр.

[«Крейг-хаус», Бикон, штат Нью-Йорк]

Дражайший Д.