Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

Ноги отказывались слушаться наотрез. Идти сейчас обратно по ночному лесу и пробираться сквозь снег к соседнему сектору означало просто упасть по пути в сугроб и больше никогда не встать. Даже доска бы меня не спасла, я бы с нее свалился на первом же повороте. Я тяжело вздохнул, признавая собственное физическое бессилие. Оставалось только уповать на чудо и надеяться, что У-ук воспринял утренний уговор про колбасу максимально серьезно.

Чайник протяжно засвистел. Я с трудом дополз до плиты, выключил газ и налил себе полную кружку крутого кипятка, бросив щепотку заварки.

Выждав пятнадцать минут, которые, кажется, пролетели незаметно, потому что я прикрыл глаза на мгновение, а в итоге так и просидел, я сделал осторожный глоток. Горло отозвалось легким покалыванием, уставшие связки согрелись, и голова начала работать. Мысли лениво ворочались.

События минувшего дня неспешно крутились перед внутренним взором. Бешеный Когтерез. Пена на клыках. Налитые дурной кровью глаза. Зверь такого колоссального уровня и возраста никогда не подхватит заразу просто от сырой земли или грязной воды. В природе подобные страшные хвори передаются исключительно через глубокий укус или зараженную кровь.

Я задумчиво потер подбородок. Если гигантского реликта кто-то умудрился заразить, значит, этот кто-то обладает достаточной силой и проворством, чтобы прокусить толстую костяную броню и пустить вирус прямо по венам. А это означает ровным счетом одно. Где-то посреди тайги прямо сейчас бродит нулевой пациент.

И тварей, способных прокусить броню реликта или умудриться ухватить за мягкое место я мог пересчитать по пальцам. Волки Мрака всей стаей, пожалуй, дотянулись бы до жил. Росомаха, если совсем озвереет.

Но это все не то. Всех этих я намедни видел и ни один из них не показывал ни единого признака бешенства. Да, росомаха обладал дурным нравом, но не более.

Вспомнилась мне и хворь по ту сторону границы от которой кашлял старший эльф-контрабандист и ради которой я гонял через тоннель ящики с антибиотиками. Лес у нас с остроухими один на всех, звери границ не разумеют, воду пьют из одних ручьев. Две лютые заразы в одном лесу за одну зиму…

А что если… что, если это одна и та же хворь, м?

Нет, это физически невозможно.

Вернее возможно, только бешенство проявляется у людей точно также, как и у животных. Но эльфы… эльфы — не люди. Быть может, что их иммунитет справляется с этой болезнью иначе?

Но на этот вопрос мне не суждено получить ответа сразу, поскольку медиком я не являлся и даже, если бы взял образцы крови, то ничего бы с ними полезного сделать не смог.

Я сделал еще один глоток, после чего сполоснул чашку и перевернул ее на сушилку. Оставалось дотянуть себя силой воли до душевой, после чего улечься в койку, потому что на завтра у меня собралось целое море задач.

Первым делом чуть свет лететь к Наириному бункеру, спасать жилище от ушастого постояльца и глядеть его лапку. Оттуда на тракт с канистрой солярки, дожигать тушу, покуда зверье не растащило. После искать Мишу и через него слать наказ всему сходу. Пусть каждая тварь в лесу знает, что от чудных и злых соседей надобно бежать подальше, а вести о них нести мне. И если таковые найдутся, то надо передать информацию диспетчеру и начинать отлов, потому что иначе… иначе нас ждет эпидемия.

И худо от нее будет по обе стороны от Разлома.

* * *

Тяжелый путь до резервации вытянул из Наиры последние остатки сил. Дорога тянулась бесконечной белой лентой. Эльфийка сопровождала «конвой» из лекарей и санитаров, с ранеными, что тяжело и надрывно хрипели на волокушах. Эльфы в кожаных фартуках выбивались из сил, их легкие со свистом втягивали ледяной воздух, а на ресницах оседал густой иней от собственного дыхания.

На доске она покрыла бы этот путь за десять минут. Вместо этого Наира вела гравиборд рядом с собой, взявшись за край, и мерила дорогу шагами вместе со всеми. Бросить процессию и умчаться вперед, ей не позволяла совесть. Эти четверо сорвались за ней под дулом пистолета, бежали через ночной лес и теперь тащили на себе ее раненых соплеменников. Меньшее, что она могла для них сделать, это пойти рядом на всякий случай, если еще одна больная тварь выскочит из кустов.

Оставалось только молиться Лесной Матери, чтоб эту зверюгу смогла пробить ее винтовка.

В нос то и дело шибал тошнотворный дух запекающейся на морозе крови и распоротого живота. Желудок эльфийки раз за разом скручивало спазмом от этой вони, заставляя судорожно сглатывать горькую слюну.

Наира шла и ловила себя на том, что считает чужие вдохи. Раз вдохнул, значит живой. Два вдохнул, значит дотянет до следующего вздоха.

Граница нижних ярусов резервации встретила их едким дым от костров. Наира остановилась у самого края карантинной зоны. Санитары же понесли носилки в сторону, откуда доносился бесконечный надрывный кашель больных соплеменников. Старый лекарь обернулся напоследок. Он устало опустил плечи, кивнул дозорной и скрылся за тяжелой дубовой дверью.

В кивке Наира разглядела усталое понимание одного вымотанного служаки к другому. Ей от этого сделалось только гаже. Старик простил ей ствол под ребрами быстрее, чем она сама себе его простит.

Оставаться здесь дольше не имело никакого смысла. Наира встала на свой гравиборд, согнула затекшие колени и направила доску обратно в лес.

Мысли в голове путались. Сначала визит Иллиандра, затем растерзанный патруль, а теперь еще и этот жуткий вид вымирающего от хвори нижнего яруса. Многовато для одного дня даже по меркам дозорной Разлома.

Наира гнала доску сквозь темнеющий лес и мечтала об одном. Запереть засов, налить кружку горячего отвара с чабрецом и сесть на пол возле камина, а ушастый постоялец заберется к ней на колени, затарахтит свою непонятную скороговорку и примется выпрашивать угощение, смешно шевеля сразу обоими ушами. Она поймала себя на том, что улыбается обветренными губами, и удивилась. Три дня назад она ругалась с Егором из-за этого подкидыша, а теперь торопилась к нему домой, точно к родному.

Бетонная коробка родного бункера показалась из-за деревьев. Наира спрыгнула в сугроб, едва не подвернув уставшую лодыжку, и потянула на себя промерзший штурвал входной двери.

Эльфийка шагнула в тамбур, где стянула тяжелую куртку, повесила ее на крючок и скинула армейские ботинки.

Она прошла на кухню, ступая в одних носках по линолеуму, и достала из верхнего шкафчика заветную палку копченой колбасы. Уговор был железный, Егор растолковал ей его во всех подробностях.