Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

Плакаться на усталость можно сколько угодно, только беда не спрашивает, выспался ты или как. Собрался и пошел. Так меня учил дед Тимофей, так я учил Игорька и помощника Пашку, и правило это работало в любом из миров одинаково.

Одевался я так быстро, как не одевался, наверное, со времен срочной службы в армии. Влез в штаны, натянул свитер, сунул ноги в ботинки, даже не тратя времени на шнуровку, просто туго затянул липучки. Куртку накинул на ходу, застегивая молнию уже в тамбуре. Автомат закинул на плечо чисто по инерции.

Я спрыгнул с крыльца и в два широких шага оказался у прислоненного к стене гравиборда, пнул его ногой, чтобы сбить налипший снег, и вскочил на доску.

Двигатель загудел, и доска сорвалась с места, задрав нос.

Я летел сквозь ночную тайгу, не жалея старых турбин. Луна заливала снег бледным светом, отбрасывая длинные уродливые тени, которые сейчас казались мне похожими на тянущиеся когти.

А мозг все это время продолжал перебирать варианты. Как он ушел? И главное — зачем?

У-ук боялся прыгать. Это было фактом. Он жаждал колбасы, тепла и безопасности, которую нашел в бункере Наиры. Чтобы он сорвался с места, его должны были напугать до состояния животного ужаса. Кто мог проникнуть в запертый бункер дозорной? Снова рейнджеры? Или представитель Даздраила? Очередная попытка похищения «суженой»?

План у меня тем временем складывался сам собою по накопленному опыту из прошлой жизни. Первым делом обойти бункер кругом и прочитать снег. Пороша с вечера лежала свежая, нетронутая, и любой гость, хоть на своих двоих, хоть на гравиходе, наследил бы как следует.

Ежели вокруг бункера чисто, значит, снаружи никто не приходил. А ежели снаружи никто не приходил, то пугало мелкого что-то изнутри. И вот про это «изнутри» думать мне не хотелось сильнее всего.

Вопросов была тьма, а ответов — ни одного. Одно я знал наверняка: если мелкий прыгнул, находясь в состоянии паники, то сейчас он снова превратился в гигантского монстра с оленьим черепом. И где он вывалится из подпространства и кого разорвет первым делом, предугадать невозможно.

Скреблась во мне и другая мысль, совсем уж стариковская. Ведь это я приволок дитя к Наире. Я решил, что у нее безопаснее всего, я уговорил, настоял. Взял на себя ответственность и не углядел. Вины своей я покуда не знал, может, ее и вовсе не было, только сосало у меня под ложечкой ровно так же, как в тот давний день, когда Пашка ушел один проверять дальние рубежи и пропал до темноты.

Я заложил крутой вираж, чудом не задев обледенелый ствол, и вылетел на просеку, ведущую к бункеру эльфийки. Гравиборд выбросил из-под себя снежный фонтан и резко затормозил у знакомого бетонного крыльца.

Снег перед входом я окинул взглядом еще с доски. Наирины следы от крыльца, полосы от ее гравиборда, мои старые вмятины у стены. Пассивка услужливо подсветила давность каждой отметины, и свежих чужих среди них не нашлось. Легче мне от этого не стало ни на грамм. Полный круг вокруг бункера я отложил на потом, сперва следовало глянуть на живых.

Я спрыгнул на снег, даже не глуша двигатель доски, и в два прыжка взлетел по ступеням. Пальцы сжались в кулак, и я трижды ударил костяшками по толстому металлу двери. Содранная кожа под бинтом отозвалась злым жжением.

Засов лязгнул почти мгновенно. Створка распахнулась, впуская меня в теплое помещение, пропитанное запахом трав.

Наира стояла посреди тамбура. Лицо эльфийки было белым как полотно, скулы заострились, а в широко распахнутых голубых глазах плескалась паника, будто она не бывалая дозорная четвертого сектора, повидавшая многое, а маленький напуганный ребенок, увидевший огромного ядовитого паука на подушке. Грудь ее часто вздымалась, пальцы нервно теребили край домашней майки.

Я быстро зашел внутрь и шагнул к ней, вглядываясь в бледное лицо напарницы.

Прежде чем заговорить, я выдохнул поглубже и согнал с собственного лица всю тревогу, потому что второго паникера эта ночка бы попросту не выдержала.

Я стянул шапку, сунул ее в карман и сделал шаг к ней.

— Начинай с самого начала. Что случилось, — произнес я низким, ровным голосом, стараясь погасить панику одним своим тоном.

Наира судорожно сглотнула.

— Я… я вернулась с тракта, — заговорила она сбивчиво, перескакивая с мысли на мысль. Губы ее дрожали. — Зашла внутрь. Сняла куртку. Пошла на кухню, достала колбасу, как мы и договаривались. Позвала его. А в ответ тишина. Я все перевернула вверх дном! Каждый шкаф, каждую полку, под кроватью, в кладовой! Нигде нет!

— Так мы ж его на столе оставляли! — сказал я, указывая на пустую столешницу в глубине кухни.

— ДА ЧТО ТЫ⁈ — вскрикнула она, резко вытянувшись в лице. Щеки ее пошли красными пятнами от нервного напряжения. Она тоже вскинула руки, указывая на мебель. — А Я УЖ ПОДУМАЛА, ЧТО НА ПОТОЛКЕ. НО КАК ВИДИШЬ, ЕГО ТАМ ТОЖЕ НЕТ.

Я послушно задрал голову и посмотрел на потолок. Бетонные перекрытия, тусклый плафон лампы, серая краска, местами пошедшая мелкими трещинами. И никакого У-ука.

Язвит, значит. Вот и ладно. Покуда человек ершится и огрызается, он в строю и при разуме. Всерьез я начал бы беспокоиться, ежели бы девка затихла и уставилась в стену.

Я опустил взгляд, прошел на кухню и тяжело оперся ладонями о край стола.

Нужно было осмотреть место по всем правилам следопыта.

Зрение послушно откликнулось. Я наклонился к самой столешнице, стараясь рассмотреть то место, где не так давно У-ук сидел, вытянувшись, в ожидании колбасы.

Какие-то крошки. Мелкий мусор.

И ничего более.

Я водил глазами по ровной поверхности миллиметр за миллиметром. Влажные подушечки лап мелкого зверька обязаны были оставить хоть какой-то смазанный отпечаток. Выпавшая шерстинка обязана была зацепиться за что-нибудь. Царапина от коготка. Слюна. Хоть что-нибудь.

Но мелкого как корова языком слизала.

А еще на краю стола сиротой лежала та самая колбаса. Целая, в оболочке. Уж на этот запах ушастый вылез бы из любой щели, хоть сонный, хоть смертельно обиженный. Чистый стол и целая колбаса твердили мне одно и то же. В доме его не было уже давно.

Я выпрямился, чувствуя тупую ломоту в пояснице, и отключил навык.

— Пусто, — глухо констатировал я, поворачиваясь к Наире. — Ни единого следа. Будто он тут и не сидел вовсе.

Эльфийка обхватила себя руками за плечи и с силой потерла ладонями предплечья.

— Я же говорю, он испарился, — прошептала она, и голос ее сорвался.

Мы принялись перетряхивать весь дом заново, уже вдвоем.