Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

class="p1">Я посмотрел на безмятежную мордаху пришельца, затем перевел взгляд на разъяренную напарницу. У кого-то, говорят, мышь в холодильнике повесилась. А у Наиры в скором времени должен был повиснуть звереныш неизвестного рода.

Сглотнув подступивший ком в горле, я принял единственно верное решение, способное уберечь иномирного ребенка от неминуемой эльфийской расправы прямо в ящике.

В конце концов, у всякого толмача имеется святое право на вольный перевод.

— Сказал, что ему очень стыдно.

* * *

Я потянулся озябшими руками прямо внутрь камеры, подхватил обмякшее пузатое тельце и потащил наружу. Мелкий весил как мешок крупы в пятнадцать килограмм. Есть у спящих детей такое загадочное свойство — набирать двойной вес супротив бодрствующих. Проверено еще в той жизни, а нынче подтверждалось и на иномирных. Мои пальцы едва смыкались на его раздутых боках, шерсть скользила, но я удержал этого пушистого обжору. Дотащил сопящий груз до печки и аккуратно уложил на лежанку. У-ук лишь громко причмокнул губами во сне, перевернулся на бок и захрапел с новой силой.

Наира все еще стояла посреди кухни. Я подошел к ней и положил ладони на плечи. Мягко, но настойчиво надавил, усаживая напарницу в обратно на стул у стола. Она послушно опустилась на сиденье, закрыла лицо руками и затихла.

За уборку я взялся сам, и хозяйку до нее не допустил. Руки при простом деле работают сами, голова тем временем отдыхает и остывает. А оставлять девку полночи оттирать следы этого налета, разглядывая каждую обертку, означало кормить ее злость до самого утра.

Я взялся за кухонную губку и тряпку, набрал воды и принялся оттирать пятна засохшего желтка с пластиковых полок, параллельно выкидывая мусор в ведро. Вычистив полки до скрипа, я достал уцелевшие овощи. Мяса в доме не осталось ни грамма, ушастый пылесос прошелся по запасам капитально.

Что ж, постный ужин тоже ужин, и на желудок легче будет.

Нарезав овощи, я кинул их на чугунную сковороду, и пока они шкворчали, я в уме уже составлял список возмещения ущерба. В моей кладовой дожидалась тушенка с галетами и кое-какие запасы мяса, а значит, поделюсь по-соседски. При следующем заказе СоВе допишу ветчины, сыра и колбасы двойную норму. Снабженец, понятно, поднимет бровь на такой аппетит одинокого дозорного, ну да пусть думает, что я на нервной почве отъедаюсь.

Поначалу ужинали молча. Я слушал тихий стук вилок о тарелки да ровное посапывание пришельца у печи. Наира жевала медленно, уставившись невидящим взглядом в пустую кружку. Спокойствие понемногу возвращалось, дыхание выровнялось, а на скулы вернулся легкий румянец.

Ничего, зато получит опыт, который ей в будущем пригодится, когда сама матерью станет. Если ее дети за один вечер холодильник не опустошат, то вот стены фломастерами смогут намалевать без проблем. Или разбить новенький телевизор. Или погрызть режущимися зубами подоконник. Дети изобретательны.

— Что с тушей Когтереза?

— Сожгла, — ответила Наира. — И, что странно, она очень охотно горела.

— Охотно? — удивился я.

— Хвороста вы немного успели приволочь, я подожгла что было и думала продолжить подкидывать ветви, но… он сгорел очень живо, словно тело и само было из соломы.

Какое-то время мы еще обсуждали этот феномен, пока оба не заметили, что начали активно зевать.

Домой я отправился в третьем часу ночи. Морозный воздух тут же вцепился в щеки, ледяной ветер забрался под воротник куртки, заставляя меня зябко передергивать плечами. Доска дожидалась у крыльца. Я взгромоздился на нее, кряхтя по-стариковски, и повел на самой малой тяге. Гнать по ночному лесу на гудящих ногах означало напрашиваться на знакомство с ближайшим стволом.

Луна подсвечивала просеку ровным светом, турбины едва слышно гудели на одной волне, и меня пару раз чувствительно качнуло на поворотах от подступающей дремоты. Добравшись до своего шлюза, я с трудом провернул тяжелый штурвал, ввалился в спальню и рухнул на кровать прямо поверх одеяла, закрыв глаза.

Проснулся, когда яркое солнце уже вовсю било сквозь стекло смотровой комнаты, оставляя на линолеуме вытянутую полоску света. Часы на стене показывали десять утра. Я поднялся на ноги, разминая затекшую поясницу кулаками. Глотнув воды прямо из чайника, я влез в рабочую куртку, закинул ремень автомата на плечо и вышел на улицу. Очередной обход пограничного периметра требовал моего присутствия.

План на день я сложил еще за глотком воды. Сперва обход — служба есть служба. А затем сыскать Мишу и отправить с ним наказ по всему сходу. Про хворь в лесу должна была узнать каждая живая душа, от вороны до реликта.

Я гнал гравиборд, щурясь от слепящего света, отражающегося от снегов.

Внезапно прямо над моей головой громко захлопали крылья. С нижней еловой ветки сорвалась крошечная желтогрудая синица и закружила прямо перед моим лицом, едва не цепляя клювом шапку. Я инстинктивно подался назад, перенес вес на пятки, и доска мягко осела в сугроб.

— Егерь! Егерь! — запищал пернатый комок, приземлившись на изогнутый сук по левую руку от меня. — Искала тебя! Насилу сыскала!

— Что стряслось? — спросил я, ни капли не удивляясь тому, что птицы сами уже начинают меня искать и доносить вести.

— Там рыжая! Белка! Сдурела вконец! — синица переступала тонкими лапками по коре. — Кинулась на своих! Рвет и кусает, глаза страшные! Кровищи-то, кровищи!

По моему хребту пошел холодок, потому что все худшие опасения вчерашнего дня сбывались. Бешенство оказалось заразным, вирус шагнул в лес, и теперь мелкое зверье начало сходить с ума.

Только… почему оно попало на нашу территорию так быстро? Когтереза Наира сожгла еще вчера, и ни один из зверей не мог заразиться, ежели только Василь кого не покромсал ранее. Но из того, что я понимал, ясно становилось одно: помимо Василя, был уже кто-то ранее. А значит, надо собирать сход и донести информацию как можно скорее.

— Как давно это случилось? И где? — я сделал шаг вперед, впиваясь взглядом во взъерошенную птицу.

— Только что! У старой березы с двойным стволом! Я провожу! — пискнула синица, сорвалась с ветки и полетела вдоль просеки.

Не теряя ни секунды, я вдавил тягу гравиборда на полную мощность. Турбины надрывно взвыли, бросая доску вперед. Синица летела впереди желтой точкой, указывая направление в чащу. Морозный воздух обжигал трахею на каждом глубоком вдохе. Мы свернули с расчищенной просеки прямо в густой ельник. Доска с треском продиралась сквозь кустарник, сухие ветви больно хлестали меня по рукам и ногам сквозь одежду, но я даже не думал сбавлять ход.

Затормозил я у огромной раздвоенной березы, спрыгнул на снег и тут же провалился по самое колено. В