Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

— У-ук, я вернулась, — громко сказала эльфийка, предвкушая радостный писк. — Готов уплетать колбасу?

Но никто не ответил. В бункере было тихо.

Наира замерла посреди кухни. Рука с зажатой в пальцах колбасой медленно опустилась. Дыхание перехватило, а на корне языка мгновенно пересохло.

Тишина была неправильная. За минувшие дни эльфийка успела выучить, что этот ребенок не молчит даже во сне. Он сопел, попискивал, перебирал лапками и гонял кого-то в своих младенческих снах.

— У-ук? — переспросила Наира, делая осторожный шаг вглубь коридора.

Никакого топота маленьких коготков. Никакого шороха или возни.

Эльфийка заглянула под кухонный стол, ожидая увидеть торчащие розовые уши. Под столом лежал кусок серого линолеума. Пульс ускорился, ударяя прямо в барабанные перепонки. Наира бросилась к деревянному стеллажу с травами, где малыш любил все обнюхивать. Полки пустовали, пучки сушеных растений висели нетронутыми.

Нетронутыми…

Вчера этот хвостатый вихрь свалил со стеллажа две связки зверобоя за одно только утро.

Холод пополз по позвоночнику эльфийки, собираясь между лопатками.

Она метнулась в спальню. Рухнула на колени, больно ударившись суставами о жесткий пол, и заглянула под металлическую кровать. Густая темнота и несколько комков пыли. Больше ничего. Наира вскочила на ноги, распахнула дверцы платяного шкафа, лихорадочно раздвигая висящую форменную одежду. Пусто.

Оставался последний закуток. Лежанка из старого одеяла у печи, которую она сама сложила малышу в первый вечер. Наира заглянула туда, уже зная ответ. Одеяло хранило вмятину по форме маленького свернувшегося тельца.

И вмятина эта давно остыла.

Паника накрыла ее с головой. Дыхание стало прерывистым, грудная клетка судорожно вздымалась, пытаясь захватить больше кислорода. Пальцы рук мелко задрожали.

Мысли заметались в черепной коробке обезумевшим роем. Дверь закрыта на засов. Окна забронированы. Куда он мог деться? Выбрался через вентиляцию? Но там стоят частые стальные решетки. Использовал свою способность и прыгнул сквозь пространство? Егор переводил ей лепет малыша слово в слово. Прыжков ушастый боялся до дрожи, прыгал только от большого страха и совсем этим не управлял.

От большого страха. Наира повторила это про себя, и холод между лопатками начало колоть. Чтобы прыгнуть, малыша требовалось сперва насмерть перепугать. Прямо здесь, в ее собственном доме, за ее собственным засовом.

А если сюда кто-то проник?

Иллиандр. Он мог вернуться, мог привести с собой опытных следопытов или магов, способных обойти замки. Мог забрать ребенка, посчитав его ценной добычей или рычагом давления.

Наира стремительно вернулась в тамбур и присела над засовом, вглядываясь в металл до рези в глазах. Царапины, свежие потертости, любой след чужих рук.

И ничего не находила.

Либо гости работали чисто, либо гостей вовсе никаких и не было.

Кожа на шее Наиры покрылась липкой испариной. Она выскочила обратно в коридор, едва не сбив плечом угол стены, и бросилась к аппаратуре связи.

Глава 18

Никогда бы не подумал, что какой-то конкретный звук может начать вызывать у человека натуральную аллергическую реакцию. За всю прошлую жизнь прецедентов не случалось Я спокойно переносил вой бензопилы под окном, грохот соседского перфоратора в выходной день и даже истошный лай цепных псов по ночам.

Хотя вру. Был один звук и в той жизни. Ночной телефонный звонок. В тайге по ночам просто так не звонят. Ночью звонят, когда кто-то заплутал, провалился под лед или встретил зверя и теперь сидел на ветке. За тридцать лет службы я поднимался с кровати по такому звонку раз сто, и ни разу на том конце провода меня не ждало ничего хорошего.

Но сегодня, когда я вышел из душа, дотащил ноющие ноги до кровати и только было прикрыл глаза, ощутив долгожданную мягкость подушки, из смотровой комнаты раздалась требовательная трель ретранслятора.

Сначала я просто скрипнул зубами. Затем мне мучительно захотелось накрыть лицо подушкой и громко от души заорать на весь бункер.

Но вместо этого я просто молча встал, сбросил с себя плед и, шаркая босыми ногами, побрел в смотровую. Ноги отзывались на каждый шаг тупой ломотой, откат звериной силы никуда не делся и напоминал о себе с каждым движением. Опуститься на табурет сил уже не нашлось. Я так и остался стоять над столом, стянул с крючка наушники, прижал их к ушам и пододвинул к губам пластиковый микрофон, даже не потрудившись взглянуть на цвет мигающей лампочки на панели.

— Четвертый дозорный слушает, — просипел я.

— Егор! — раздался в динамиках звенящий от паники голос Наиры. — У-ук исчез.

Я как стоял, опершись ладонями о край стола, так и остался стоять. Воздух застрял где-то на полпути к легким. В голове сразу завихрились тревожные мысли, наскакивая одна на другую.

Исчез? У-ук? Как такое вообще возможно? Почему?

Да, где-то в глубине души, с самого того момента, как мы притащили этого иномирного карапуза в бункер, я подсознательно предполагал, что рано или поздно он может выкинуть подобный фокус. Дети, особенно обладающие силой перемещаться сквозь пространство, не сидят на месте. Но… но что могло спровоцировать этот прыжок прямо сейчас?

Ведь мелкий ясно дал понять, что прыгает исключительно в моменты сильнейшего испуга или дикой боли. Чтобы заставить его исчезнуть, нужно было напугать его до полусмерти.

Вот от этой мысли у меня и похолодело в груди. Одно дело шкодливый малец, сбежавший гулять от скуки. Совсем другое дело — дитя, которое перепугали до прыжка в чужом запертом доме.

— Погоди, — я тряхнул головой, отгоняя лишние догадки, и задал самый важный вопрос. — Ты сама в порядке? Тебя никто не тронул?

— Да, я в норме, да! — голос эльфийки сорвался на высокую ноту. — Но он пропал! Испарился!

— Бункер цел? Дверь, окна? Следы взлома есть?

— Да, да, все нормально! Все целое! — выпалила она в микрофон. — Ты слышишь, что я говорю⁈ У-ука нигде нет!

— Да слышу конечно, не кричи, — я выдохнул сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы мой тон звучал максимально ровно и успокаивающе, потому что паника в нашем деле помощник скверный. — Так, никуда не уходи и ничего руками не трогай. Я сейчас приду.

Про руки я сказал не для красного словца. Ежели в бункере побывал чужой, то каждая мелочь на своем месте могла о нем рассказать. А напуганный человек первым делом начинает метаться по дому, хвататься за вещи и затаптывать все, что можно затоптать.

Я отщелкнул тумблер связи, сорвал наушники с головы и небрежно бросил их на стол. Сонливость слетела как по щелчку