Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Представив себе прием у нарколога с тремя рядами зубов, я врача понял всем сердцем.

Толик тем временем допил «Настойку», умильно посмотрел на пустую бутылку и швырнул ее через плечо. Бутылка улетела в сторону подъемника, звякнула о бортик платформы и закатилась внутрь, на стальной настил.

Я только сейчас понял, что платформа по какой-то причине стояла на нашем этаже. Хотя я даже не слышал звона цепей и работы гидравлики. Сетчатая дверь была распахнута.

— Э, — расстроился Толик. — Там же на донышке оставалось.

Пошатываясь, он поднялся во весь свой шкафный рост и потопал к подъемнику. Бетонный пол подрагивал под каждым шагом.

— Слышь, студент, а чё у вас там, внизу? — Он ткнул пальцем в шахту. — Погребок? Уважаю. У моего бати тоже погреб был. Мы туда с пацанами…

Договорить про пацанов он не успел. Нагнувшись через низкий бортик за бутылкой, Толик потянулся, не достал, потянулся сильнее… и сто пятьдесят кило пьяного упыря плавно перевалились через бортик целиком.

Грохнуло так, что с потолка посыпалась пыль. Толик растянулся на платформе мордой вниз, среди пустой тары, и завозился, пытаясь встать. Движения у него были как у черепахи в киселе: восемь бутылок элитного давали о себе знать.

— Оп-па… — глухо пробубнил он в настил. — Качает чё-то. Землетрясение, что ль…

Я смотрел на это секунды полторы…

Мозг даже не успел оформить идею в план. Тело сработало само, на чистых курьерских рефлексах: прыжок, замах, и мой кулак впечатался в зеленую кнопку «ПУСК» так, что загудела вся коробка.

— Поехали, — выдохнул я.

Гидравлика взвыла, как раненый зверь. Цепи рванули, лязгнули, и платформа со скрежетом пошла вниз, в черную глотку.

— Э!.. — упырь вскинул башку. Мутные глаза расширились, в них проступило смутное понимание, что банкет свернул куда-то не туда. — Э, братуха, ты чё⁈ Стопэ, машина!

Он пополз к краю платформы, цепляясь лапами за бортик. Медленно. Слишком медленно. Пол склада уже поднимался ему до груди, до плеч…

Голова Толика еще торчала над уровнем пола, когда сверху, по направляющим, поехала стальная крыша платформы. Тяжелая, ржавая, с наваренным уголком по краю.

— Да стой ты, ур-род!.. — заорал Толик, и…

Я отвернулся.

ХРУСТЬ.

Звук был отвратительный. Как гильотина из тупых ножниц, помноженная на арбуз.

Тело Толика ушло вниз вместе с платформой, в темноту, под удаляющийся лязг цепей. А его голова с влажным стуком отскочила от края проема, прокатилась по бетону и замерла посреди склада, лицом ко мне.

Гидравлика стихла где-то в глубине. Наступила тишина. Только капал с коробок пролитый коньяк, отсчитывая секунды: кап… кап… кап…

Я сполз по стене на пол и обнял колени.

Дышалось рвано, со всхлипом. Посреди моего склада расползалась лужа черной, вонючей крови, а в ней лежала отрубленная голова бледного гопника с застывшим возмущением на роже.

Я убил его. Вот прямо сейчас, вот этой рукой, нажав кнопку грузового подъемника. Взял и распилил живое существо пополам, как… как просроченную колбасу на списание.

Ну то есть он собирался мной закусить, да. Сам в этом признался. Самооборона в чистом виде, любой суд оправдает. Если бывают суды по делам «студент против упыря». Но руки все равно тряслись, и в горле стоял ком размером с ту самую банку…

— Слы-ы-ышь!

Я подпрыгнул сидя. Не знал, что так умею.

Голова на полу моргнула. Потом сплюнула сгусток черной крови, пожевала губами и уставилась на меня выпученными глазами.

Взгляд был не предсмертный. Скорее, Толик собирался высказать мне всё, что думает обо всей моей родне вплоть до седьмого колена.

— Фраер, ты чё натворил⁈ — просипела голова с искренней обидой. — Это ж моя любимая олимпийка была! «Абибас», оригинал, с рынка! Как я теперь на район пойду, в трусах⁈

Глава 13

Будешь стоять на полке между ведром «Белизны» и стекломоем

Кап. Кап. Кап.

Я сидел и смотрел на говорящую отрубленную голову, которая переживала за спортивный костюм. Страх куда-то делся. Целиком. Его вытеснило чувство, которому я даже названия не знал: что-то между «я сплю» и «я сошел с ума, и мне тут нравится».

— Ты… живой? — тупо спросил я.

— Не, блин, мертвый! — огрызнулась голова. — Конечно живой! Голова отлетела, подумаешь. Куры вон без башки сутками бегают, а я чё, хуже курей⁈ Ты мне лучше скажи, куда тело мое уехало! Там в кармане сотка была! И зажигалка!

Логика в его словах отсутствовала на всех уровнях, но спорить с отрубленной головой о биологии мне не хотелось. Мне хотелось решить более насущный вопрос.

Потому что я представил, как утром Директор смотрит записи с камер, которых я не видел, но в которые верил. И что он видит: разгромленный склад, лужи крови и болтающуюся по полу матерящуюся голову. Антисанитария высшей категории. За такое не то что оштрафуют, за такое СЭС Изнанки вызовут.

Голову надо было куда-то деть. Аккуратно. По-хозяйски.

И тут я вспомнил про банку.

В инвентарной, на верхней полке среди ведер, доживала свой век трехлитровая банка соленых помидоров. Помидоры я есть боялся, выкинуть было жалко. Домовитость, она такая.

Я молча встал, сходил в инвентарную и вернулся с банкой. Вывалил сморщенные помидоры в свободное ведро. Рассол оставил, на глазок примерно литр. Пахло укропом и уксусом.

— Э, — насторожилась голова, следя за моими манипуляциями. — Э-э-э. Ты чё задумал, студент? Ты чё с банкой идешь⁈

— Временное размещение, — сказал я. — До выяснения, как следаки говорят.

— Какое размещение⁈ Какие на хрен следаки? Ты чё, угораешь⁈ Я тебе не огурец! Я на районе уважаемый!.. Э! ЭЙ! Не трожь за уши, за уши не тро…

Брезгливо, двумя пальцами, я поднял орущую голову за холодные уши и поднес к стеклянному горлышку. Естественно, нормальная человеческая башка в стандартную трехлитровку не пролезла бы при всем желании. Но Толик, к счастью для моей импровизированной тюрьмы, давно перестал быть нормальным человеком. Плоть упыря на ощупь оказалась странно упругой, почти резиновой, а кости черепа — подозрительно податливыми, как у крысы, способной пролезть в любую щель.

Я нажал.

— А-а-а! Ты чё творишь, живодер⁈ — истошно завопил Толик, когда его подбородок с влажным чавканьем протиснулся внутрь. — Нос! Нос, сука, сплющишь! Разожми пальцы, чепушила!

Я налег посильнее,