Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я выволок аккумулятор к прилавку, кряхтя, как дед. Спина отозвалась знакомым нытьем. Или это аномальная чувствительность, или двадцать пять кило свинца, поди разбери.

Кабель от прожектора «Заря» уходил в стену через металлорукав, но под прилавком была распределительная коробка. Спасибо невидимым супер-монтажникам, которые всё проложили аккуратно, по уровню. Я вскрыл коробку отверткой из мультитула, нашел концы, зачистил стропорезом.

За стеклом тем временем становилось людно. Если это слово вообще применимо к толпе, у которой проблемы с наличием лиц.

Семипалый прижался к витрине всем телом. За ним подтягивались тени помельче, текучие, как разлитая нефть. Одна уже нашла открытую входную дверь и осторожно просачивалась в щель, пробуя порог тонким дымным щупальцем.

— Так, без паники, — сообщил я сам себе, прикусив фонарик зубами. — Плюс на плюс, минус на минус. Перепутаешь, и премия тебе уже не понадобится.

Котя сидел на прилавке надо мной и внимательно следил за процессом. Хвост хлестал по столешнице.

— Не попади в глаза, начальник, отчет будет позже.

Клемма-крокодил клацнула на контакте. Вторая. Я зажмурился и вдавил тумблер!

Над окошком полыхнуло.

«Заря» врубилась на прямом токе, без всяких предохранителей, и выдала такую вспышку, что фиолетовый свет достал даже до трамвайных путей. Витрины озарились мертвенным сиреневым.

Визг снаружи поднялся такой, что зазвенели бутылки.

Первая волна теней отхлынула от стекла, как капли кипятка от горячего масла. Семипалый отлетел спиной вперед, оставив на витрине дымящийся отпечаток ладони. Мелочь брызнула в стороны, вопя на частоте, от которой заныли пломбы. Щупальце, уже наполовину пролезшее в дверь, втянулось обратно с шипяще-хлюпающим звуком.

— Ультрафиолет, дамы и господа! — заорал я, пьянея от адреналина. — Полезен для кожи! Приходите еще, у нас акция!

Аккумулятор у ног тихо грелся. По моим прикидкам, заряда хватало часа на три-четыре, если не жечь лампу на полную постоянно. Я щелкнул тумблером, сбросив яркость до дежурной. Свет над окошком остался гореть ровным фиолетовым нимбом.

Периметр по фасаду держится. Теперь двери.

И вот тут я вспомнил про склад. Дверь склада тоже щелкнула в «открыто», а склад — это шахта, а шахта — это дыра вниз, в темноту, о которой лучше не думать даже днем.

Я рванул через зал, на ходу выхватив швабру из ведра. С ветоши капал раствор, воняло хлоркой так, что слезились глаза.

Прекрасно. Воняет, значит, работает.

Дверь на склад была приоткрыта на ладонь. Из щели тянуло сыростью и речной тиной. Не раздумывая, я захлопнул ее и задвинул верхний механический засов. Старый, чугунный, тугой. Электронику Система вырубила, но чугун ей не подчинялся. Чугун вообще никому не подчиняется, в этом его сила.

— Учитесь, — сказал я двери. — Технологии девятнадцатого века. Без прошивки, без обновлений, и даже сраных штрафных режимов нет.

Из-за двери, снизу, из шахты, донесся далекий звук. То ли вздох, то ли скрип цепи. Я решил считать это скрипом цепи, потому что первая версия мне не нравилась.

Я поспешил вернуться в зал. И вовремя, потому что там опять началось!

В проем втискивался теневой сгусток покрупнее прочих. Не мелочь, а целый бугай, плотный, как дым от горящих покрышек. Внутри у него что-то перекатывалось и посверкивало, вроде углей. УФ-свет от окошка его плавил, но не останавливал: этот экземпляр был из тех, кто терпит.

Сгусток перевалился через порог и начал разворачиваться в полный рост. Метра два с лишним. От него по полу поползла изморозь, свечи на прилавке разом пригнули огоньки, словно на сильном ветру.

Месяц назад я бы примерз к месту. Сейчас я испытывал в основном раздражение. Знаете, как продавец, к которому за минуту до закрытия вваливается мутный тип и начинает шариться по залу.

— Молодой человек! — рявкнул я, перехватывая швабру наперевес. — А ничего не забыли?

Сгусток повернул ко мне то, что заменяло ему голову.

Вчера утром на кассовом терминале обновились сменные правила. Красным шрифтом, со штампом даты. Я, как обычно, вызубрил их за завтраком. И третий пункт сейчас всплыл в памяти огненными буквами:

«Нахождение в торговом зале сущностей без платежного намерения и защитной маски запрещено. Нарушителей допустимо выдворять с применением инвентаря. Автоматически активируется баф „Бонус к Силе + 100%“».

Формулировочка так себе, но юридическая база есть. А с юридической базой я дерусь гораздо увереннее.

— Нахождение в зале без маски и денег запрещено! — гаркнул я и шагнул вперед. — Читать умеем⁈ Социальная, сука, дистанция!

И вбил мокрую ветошь ему прямо в грудь.

Хлорка с солью вошли в дымную тушу, как раскаленный лом в сугроб. Сгусток взвыл, дернулся, угли внутри него полыхнули и посыпались искрами. По черенку швабры пробежала дрожь, ладони закололо.

— Инвентарь! — Я провернул швабру и толкнул. — Применяю! Согласно! Регламенту! Баф на силу сюда-а-а-а-а-а-а-а!

Каждое слово шло с ударом. Тварь пятилась к порогу, шипя и расползаясь по краям. На третьем толчке ее сорвало с места и вышвырнуло на улицу, будто током ударило. Сгусток покатился по асфальту, собрался в комок и утек в туман, оставив за собой полосу тающей копоти.

Я не стал любоваться. Захлопнул стальную дверь и налег на засовы. Верхний! Нижний! Средний, самый тугой, пошел с третьего раза, с лязгом, который прозвучал для меня слаще любой музыки.

Чугун. Никогда не подведет.

Дальше по чек-листу. Дверь в подсобку — засовы вручную задвинул, есть. Инвентарная… есть. Окошко под прожектором, фасад под наблюдением. Ведро с раствором пополнить. Свечи проверить!

Следующий час прошел в легком напряге. Тени возвращались дважды. Первый раз мелочь попробовала стекло на прочность: я дал вспышку на полную, три секунды, как в инструкции. Визг, дым, разбежались как тараканы, когда на кухне врубаешь свет. Второй раз кто-то умный поскребся в дверь склада изнутри магазина… нет, вру, снаружи, со стороны коридора. Точно снаружи. Я перепроверил трижды.

К этому «умному» я вышел со шваброй и ведром, но за дверью уже никого не было. Только мокрый и одинокий след на бетоне, один единственный, похожий на отпечаток босой ступни.

— Не сегодня, — сказал я следу и вылил на него полковша раствора. След зашипел и испарился.

В два часа ночи все стихло.

Я обошел зал с фонариком. Засовы держали. Аккумулятор гудел, лампа лила ровный фиолет. Снаружи в стекла еще скреблись, но вяло, без огонька, как двоечники на пересдаче. Туман отступил от витрин на пару