Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

В картине мира, представленной в книге «Зоар», реальность явлена как поле динамических энергий, пребывающих в постоянном движении. Всё, что мы наблюдаем вокруг, не «уже присутствует», как нам кажется, а создается «в реальном времени» посредством процесса, постоянно совершаемого в бесконечности Бога – Эйн Соф («бесконечный»). В любой момент времени Бог изливает из себя невероятную творческую энергию, которая, подобно свету, расходится лучами по всей Вселенной. Этот творческий свет и есть субстанция и подлинная реальность всех существ. Своей манифестацией Бог непрерывно творит мир. Однако для этого он должен осуществить еще один процесс: чтобы оставить место для существования своих творений отдельно от создателя, Богу необходимо ужаться (цимцум). Незримая бесконечность Эйн Соф должна отступить ради зримого существования мира. Существование каждого отдельного существа во Вселенной является результатом этого двойного движения – расширения и сжатия, происходящих одновременно внутри бесконечной сущности Бога.

У каббалистов Бог содержит в себе всё и всему противоположное: это сияющий свет и скрывающаяся тьма, это сущее всех сущих, сама материя всего видимого и трансцендентная сила, превосходящая саму идею «существования». Бог одновременно пребывает внутри и вне мира, явлен и сокрыт, достижим и непостижим.

В некотором смысле Бог каббалистов – это вечный архетип, на основании которого иудейские марраны выстраивали собственную жизнь, сочетавшую тайну и публичность, отказ и великолепие.

16

Однако в космологической цепочке каббалистов как будто недостает одного звена: каким образом невыразимый и незримый процесс Эйн Соф способен излить из себя нечто радикально иное – физическую реальность?

Каббалисты полагали, что переход между этими двумя сферами не является внезапным переключением регистров. Между невыразимой Божественностью и чувственным миром лежит непрерывный градиент уровней света и тьмы, существования и тайны, которые сочетаются в меняющихся пропорциях. Каждому из этих уровней соответствует отдельная Сефира (мн. ч. Сефирот, «цифры»), характеризующая одно из многих измерений, которые составляют реальность.

Наглядным представлением порядка Сефирот обычно выступает схема или космическое древо, однако кажущаяся неподвижность этого изображения обманчива. Процесс манифестации подразумевает двойное движение точно так же, как Бог участвует в дуальном процессе эманации и сжатия. Творческая сила, нисходящая от Бога к его созданиям, обретает равновесие на стороне творения в восходящем движении к той божественной тайне, которая лежит в сердце всех вещей. Существа этого мира, направляя свое внимание назад сквозь порядок Сефирот в процессе созерцания тайны Эйн-Соф, вносят собственную лепту в возвращение творческой энергии Бога обратно к ее источнику. Собственно, Каббала, как попытка расшифровать структуру реальности, скрывающуюся за внешними манифестациями, и есть часть этого восходящего движения к Богу.

Для совершения этого восхождения каббалисты искали подсказки, рассыпанные в сотворенном мире, начиная с сакральных текстов, в которых описывается рождение Вселенной. Следуя экзегетической традиции, существующей с позднего периода Античности, многие каббалисты рассматривали начальные стихи библейской книги Бытия как точную последовательность распоряжений, при помощи которых Бог – Эйн Соф – одновременно и подвергает себя сжатию, и эманирует энергию, которая постоянно творит Вселенную. И если опять осмелиться на аналогию с современной компьютерной инженерией, можно сказать, что зачин Библии представляет собой программную последовательность, при помощи которой Бог пишет «софт», управляющий нашим миром. Подобно компьютерной программе, этот язык следует интерпретировать не только на буквальном уровне. Нечто кажущееся последовательностью простых слов в действительности является сложной цепочкой буквенно-цифровых символов, в которой каждая буква соответствует тому или иному творческому акту и может быть истолкована не только в буквенном, но и в числовом смысле в зависимости от формы написанного символа и способами, связывающими ее с иными уровнями сигнификации. Любая буква библейского текста поддается замене и перестановке (на иврите этот процесс именуется сераф – тем же понятием, которое обозначает алхимическую трансформацию металлов), которые раскрывают стоящий за ней тайный смысл.

Интуиция каббалистов о языке, который оказывает настолько мощное творческое воздействие на реальность, что Бог использовал его для создания Вселенной, – это представление приближается к сегодняшнему опыту нахождения в иммерсивных цифровых средах, – отражает распространенный троп воображения Средиземноморья, а также близлежащих культур, к примеру Индии ведического периода. Язык есть феномен гораздо более масштабный и мощный, чем просто средство коммуникации. Несмотря на то, что язык неизменно оказывается неспособен транслировать «истину» о реальности, он создает вещи. Именно посредством языка хаос реальности обретает форму упорядоченного космоса.

Эта догадка перекликалась с рутинной работой средневековых средиземноморских переводчиков. Вся их деятельность тоже представляла собой использование языка для придания формы новым мирам. Всякий раз, когда общество объявляло этих людей нежелательными, они, работая в тихом творческом хаосе своих «келий», выкраивали новые пространства внутри собственных воображаемых представлений о Вселенной. На молчащих страницах их книг появлялся голос, которым творятся любые миры.

17

Но как во Вселенной, порядок которой задает благоволительный Бог, могут существовать такие вещи, как изгнание, преследования и дискриминация? Разве может божественный Эйн Соф допустить существование зла?

Для испанских евреев конца XV века, когда почти весь Пиренейский полуостров перешел под контроль христиан, подобные вопросы не были пустым звуком. Этому поколению предстояло окончательное и необратимое изгнание с испанских земель. Всем остававшимся мусульманам и иудеям было дано несколько недель на то, чтобы распродать свое имущество, собрать пожитки и просто исчезнуть. Нарушителю полагались арест, тюремное заключение, а возможно, и смертная казнь.

С самой западной оконечности Европы началась новая волна миграции, распространившаяся по всему Средиземноморью. Для иудеев предпочтительным направлением был Левант, где их стали называть сефардами – «евреями из Испании». Кое-кто смог добраться до Иерусалима, который тогда находился под властью мусульманских правителей. Именно в этом священном городе появился новый магистр Каббалы, который попытался дать ответ на вопрос о происхождении зла. Уроженец Иерусалима Исаак (Ицхак) Лурия, чья мать происходила из сефардов, а отец – из центральноевропейских евреев-ашкенази, вдохнул новую жизнь в каббалистическую традицию.

Лурия описывал Бога не как сияющий свет, а как неиссякаемый источник, из которого исходит наружу мерцающая и текучая энергия творения. Это обращение к иной метафоре может показаться незначительным, но разве для нас, людей, не свойственно мыслить и выстраивать свою реальность, опираясь на образы? Когда возникло первое творение, продолжает Лурия, Бог создал несколько «сосудов» (сефирот) для удержания потока его энергии и преобразования его в различные измерения реальности. Однако эти вместилища оказались недостаточно прочными для того, чтобы выдержать внезапную вспышку, и низший из сефирот, связанный преимущественно с материальными сферами, не выдержал и разбился, рассеяв энергию по Вселенной. Тогда Бог незамедлительно восстановил утраченный поток, воссоздал «сосуды» и совершил еще одну эманацию творческой энергии, хотя и не столь интенсивную.

Между тем фрагменты первых разбитых сосудов продолжали дрейфовать по просторам Вселенной, удерживая в себе творческую энергию, которую впитали. Эта запертая внутри