История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

о двух концах. Если бы первыми скончались наследники Максимилиана и если бы бог наградил Фердинанда живым наследником мужского пола, то династия Трастамара могла бы поглотить владения Габсбургов и стать главными правителями Центральной Европы. Но Максимилиан был человеком азартным. Он выиграл первый раунд и бросил кости еще раз. В последние годы своей жизни он успел договориться о втором двойном браке с младшей ветвью династии Ягеллонов, которая правила Богемией и Венгрией. (Имя идет от основателя династии, Ягайло, великого князя литовского; старшая ветвь продолжила править Польшей и Литвой.) Его внук Фердинанд был помолвлен с принцессой Анной Ягеллонкой, а его внучка Мария – с молодым ягеллонским королем Венгрии и Богемии Людовиком II. Помолвки превратились в браки лишь через несколько лет после смерти Максимилиана в 1519 году. Но именно таким путем после смерти в битве в 1526 году короля Людовика II Габсбурги поглотили Богемию и Венгрию, сковав союз, который продержался до 1918 года.

Максимилиан долго хотел провести коронацию в Риме, как его отец, получивший императорскую диадему в 1452 году. Максимилиан начал путь к этому в 1508 году, но ему помешали венецианские враги. Не отчаявшись, он провозгласил себя императором в Тридентском соборе, заполучив предварительно согласие папы римского. С того момента правители Священной Римской империи автоматически становились императорами после коронации в Ахене (после 1531 года – во Франкфурте). Из дополнительных плюсов – император мог сказать выборщикам назначить короля, который, по сути, становился императором-в-ожидании. Таким образом Габсбурги уцепились за власть в Священной Римской империи, где каждый император давал взятки, уговаривал или манипулировал выборщиками, чтобы его сын или наследник оказался ближе к вершине власти.

Суть императорского звания никогда не была до конца ясна. Это было престижно, поэтому многие немецкие короли отправлялись на коронацию в Рим. У всех были свои взгляды относительно того, чем должна быть империя, и многие считали, что стоила она, в общем-то, довольно мало: один современник заключил, что она была «либо ничем, либо пустяком – в зависимости от того, как на это смотреть». Большинство монархов позднего Средневековья считали титул императора в лучшем случае бонусом – нечто в дополнение к имеющимся титулам для усиления существующего авторитета. Так, для Карла IV империя означала способ прироста территорий и величия Богемии. Для Сигизмунда она подразумевала своего рода превосходство над другими королями и вседозволенность, а для его приземленного наследника, некоронованного Альберта II, титул императора уже как будто не стоил всех стараний [23].

Фридрих III и Максимилиан вывели имперскую идею на новый уровень. Объединив империю с мистикой австрийской династии, они закрепили императорство за династией и сделали Габсбургов естественными наследниками римской короны. Их видение внедрялось через акростихи, фальшивые семейные древа, древние пророчества и загадочные аллюзии. Это была не столько программа действий, сколько следование высокопарным и тщеславным устремлениям. Эти сказки приобретали убедительность, потому что позволяли другим увидеть в них то, что они хотели видеть, апологеты Габсбургов никогда не были экспансивны в своих размышлениях о правах и влиянии императорской власти. Следующие четыре века Центральная Европа жила с этим «оживленным» представлением об империи – и с Габсбургами.

Глава 13. Возрождение Центральной Европы, римское право и библиотека Матьяша Корвина

Большинство монархий вначале выбирают правителей через некие выборы, после чего власть уже передается по наследству. Венгрия (и затем Польша) пошли по другому пути. В Венгрии власть передавалась по наследству до конца XIV века, а потом правитель стал выбираться. Изменения объясняются тем, что с 1382 по 1506 год только один венгерский король оставил наследника мужского пола, так что парламенту все время приходилось решать, кто должен стать новым правителем или регентом. Единственным исключением был зять Сигизмунда, Альберт II Габсбургский (годы правления 1438–1439), но его ребенок умер в раннем возрасте в 1457 году, вновь – без наследника. Парламент вновь взялся за работу, назначив королем сына Яноша Хуньяди (годы жизни 1406–1456), великолепного военного командира, который годом ранее разбил тюрков под Белградом. Сын вошел в историю как Матьяш Корвин (годы правления 1458–1490), или Матьяш Ворон – как изображение на его гербе.

Матьяш был парвеню. Его отец был румынского происхождения и прославился как доблестный воин. Хоть его скромные писари и утверждали, что Матьяш происходит из древнеримского рода Корвини, даже внутри Венгрии на Матьяша смотрели снисходительно, как на «мелкого румынского принца», не уважали из-за скромного происхождения. Ни император Фридрих III, ни польский король Казимир IV (годы правления 1447–1492) не захотели предоставлять ему невесту. Вместо этого они строили интриги, чтобы свергнуть Матьяша и заменить его Габсбургом или поляком. Как объясняет современный историк Антонио Бонфини, всю свою жизнь Матьяш воевал за границей, как Геракл в его годы, с той лишь разницей, что он спокойно мог жить дома [1].

Военная сила Матьяша держалась на крупной армии наемников, в основном немцев и чехов: около 20 тысяч наездников и 8 тысяч пехотинцев плюс огромная артиллерия. С такой поддержкой Матьяш завладел Богемскими землями в 1470-х годах, победил недавно избранного польского короля Владислава Ягеллона (сына Казимира IV) и захватил Моравию, Лужицу и Силезию, а также титул короля Богемии. Затем он пошел против Фридриха III, который все время плел интриги против него. Он вытеснил императора из центра Габсбургских земель – Штирии и Нижней Австрии – и захватил столицы Фридриха, Вену и Винер-Нойштадт. К моменту смерти в 1490 году Матьяш Корвин успел завладеть большей частью Центральной Европы, от Бранденбургской границы в 50 километрах к югу от Берлина до берегов Адриатики и более тысячи километров на восток до Трансильвании.

Такая армия – дорогое удовольствие. Матьяш в пять раз увеличил налоги крестьян и конфисковал собственность мятежников и землевладельцев, оставшихся без наследников: к его счастью, многие богатейшие венгерские семьи вымерли в период его правления. В дополнение ко всему он придумал схему, по которой брал деньги под залог земли, а затем продавал по праву выкупа, получая еще сумму. (Маловероятно, что партии, согласившиеся на эти транзакции, сделали это по доброй воле.) Матьяш ловко играл и с городами, меняя названия налогов, от которых город уже откупился, с тем чтобы освобожденные от этого налога оплатили еще раз. В начале правления Матьяша прибыль королевского двора в Венгрии превышала 600 тысяч флоринов в год, 2/3 которых уходили на поддержание королевской армии наемников.

Проблема была в том, что южным соседом Венгрии была Оттоманская империя: доходы султана превышали 3 миллиона флоринов, а завоевательские амбиции соответствовали его богатству. Матьяш стремился избегать военного противостояния с турками, насколько было возможно. Он бездействовал, когда турки