Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

21 апреля 1971 года, во время рассмотрения планов на ближайшее время, секретарь ЦК Михаил Соломенцев, который курировал тяжёлую промышленность и энергетику, предложил один из очередных пленумов ЦК посвятить исключительно внедрению научных методов в экономике. «У нас, – заявил он, – готовы такие вопросы <к рассмотрению на пленуме ЦК>, как научно-технический прогресс, или можно было бы поставить и обсудить вопрос о строительстве» (РГАНИ, ф. 4, оп. 44, д. 7, л. 126).

Здесь стоило бы добавить, что над вопросами научно-технического прогресса работали сразу несколько высокопрофессиональных групп. Одну концепцию предлагал со своим Институтом мировой экономики академик Николай Иноземцев. Другую разработали учёные, близкие к философу Виктору Афанасьеву (его потом назначили главным редактором журнала «Коммунист»). Свои наработки имели и экономисты из Госплана.

Однако все эти группы не могли меж собой найти общего языка. Некоторые из них усилили давление на Брежнева. И генсек, похоже, растерялся. Он, видимо, не знал, какую концепцию предпочесть. Кроме того, его останавливала возможность из-за этого вопроса раздрая в Политбюро. И созыв пленума по научно-технической революции повис в воздухе. «Помню, – записал в дневнике в начале 1973 года сотрудник Международного отдела ЦК Анатолий Черняев, – как в мае прошлого года, когда готовили речь Брежнева на XV съезде профсоюзов, окрысился на меня Арбатов, когда я настоял перед Цукановым выбросить место, обещавшее ближайший пленум ЦУК посвятить научно-технической революции. Я тогда говорил ему: «Не будет твоего пленума в 1972 году». Теперь похоже, что его не будет и в 1973 г.».

Отчасти свою руку к срыву пленума ЦК по НТР приложил директор академического Института США и Канады Георгий Арбатов. С одной стороны, он ещё с конца 1960-х годов в качестве директора Института США и Канады собирал и анализировал для генсека информацию о новых научно-технических разработках в США, а с другой – пичкал советское руководство ошибочными выводами. Так, в 1972–1974 годах наше руководство, доверяя оценкам Арбатова, в итоге отвергло разработанную кибернетиком Виктором Глушковым автоматизированную систему управления советской экономикой.

Тут что ещё следовало бы отметить? Пока в экспертных кругах спорили, чему отдать предпочтение – внедрению новой системы управления экономикой или увеличению экспорта сырья на Запад, в стране обострились вопросы снабжения населения продовольствием и ширпотребом. 21 февраля 1972 года зав Общим отделом ЦК Константин Черненко сообщил Брежневу: «Косыгин хочет узнать, можно ли вносить вопрос о выделении 100 млн рублей на приобретение ширпотреба, для чего <нужно будет> продать 100 тонн золота» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 330, л. 5). Кстати, тогда же председатель правительства поставил перед генсеком вопрос о дополнительной закупке в Канаде четырёх миллионов тонн пшеницы.

В поисках выходов из создавшегося положения Брежнев провёл в конце февраля 1972 года серию встреч с министрами и учёными. А потом он созвал двухдневное совещание секретарей обкомов партии и председателей облисполкомов российских регионов, посвятив его проблемам животноводства и увеличению производства сахарной свёклы. Присутствовавший на этом совещании первый секретарь Воронежского обкома Виталий Воротников рассказывал: «С докладом выступил Л.И. Брежнев. В работе совещания приняли участие некоторые члены Политбюро, секретари ЦК. Шёл острый и предметный разговор. Леонид Ильич стал, не спрашивая желающих, приглашать на трибуну участников с отчётами по сути дела. Поднял Г. Золотухина (Краснодар), А. Георгиева (Алтай), Ф. Табеева (Татария), В. Конотопа (Московская обл.), А. Коваленко (Оренбург). Потом назвал мою фамилию. (Правда, меня предупредили товарищи из аппарата ЦК, что я в числе тех, кого могут спросить о положении дел с сахарной свёклой. К выступлению готовился. Так оно и вышло.) Опираясь на оценки и выводы академика Мазлумова, повёл речь о семеноводстве, подготовке почвы под посев, уходе за растениями и уборке корней и ботвы. Упирая на то, что на всех этих технологических операциях мы работаем, как пятьдесят лет назад. Нет машин для сегментации многоростковых семян в одноростковые и шлифовки их, нет сеялок точного высева, уход за посевами ведётся вручную, а нагрузка на свекловичницу выросла втрое, что просто физически им не под силу. Уборочные комбайны устарели, переработка свёклы на сахарных заводах должна идти максимум 100 дней, а она с сентября продолжается до апреля, в результате потери – выход сахара снижается с 15 до 3 процентов. Слушали меня внимательно. “Специалист-сахарник” Н.В. Подгорный пытался несколько раз вопросами сбить меня, но я отвечал чётко (не зря слушал Мазлумова). Короче, это испытание выдержал. Потом мои коллеги удивлялись, когда это успел так поднатореть? Я отшучивался. После меня выступления продолжались. Л.И. Брежнев подвёл итоги, поручил подготовить Постановление ЦК и Совмина СССР. Оно вскоре вышло. Реализация принятых решений позволила за 3–4 года резко поднять уровень механизации работ в свекловодстве» (В. Воротников. Кого хранит память. М., 2008. С. 50).

Брежнев надеялся, что остроту продовольственного вопроса могли бы снизить хорошие урожаи 1972 года. Но вмешалась погода. Сильнейшая засуха в европейской части страны поставила крест на всех планах по сборам зерна и овощей. «Жара не спадает, – записал 11 августа 1972 года в свой дневник Анатолий Черняев. – Всё время только 30 градусов. Москва в дыму. Горят ещё и леса».

Тогда же стало ясно, что черноземные районы России и Украина соберут лишь крохи. Что было делать? Брежнев сначала схватился за телефон. «22 августа утром в 7.30, – рассказывал первый секретарь Воронежского обкома Виталий Воротников, – мне позвонил Л.И. Брежнев. Обеспокоен. Спросил, что предпринимаем, чтобы не допустить спада в животноводстве? Я рассказал, что уборку зерновых завершили. Хлебофуражный баланс в ЦК приняли. Урожайность зерновых небывало низкая – 12,8 ц/га, сдадим государству около 300 тыс. тн. вместо 930 по плану. Так условились в ЦК. Зимовка будет трудная. Зернофуражом скот и птица обеспечены на 75–80 процентов. Нехватку постараемся покрыть за счёт других кормов и качества их приготовления. Он посетовал на такой неудачный год. Спросил о настроении в народе, ситуации со снабжением продуктами, как обеспечиваем закладку картофеля и овощей на зиму? Я сказал, что с продуктами животноводства проблем не будет, а вот картофелем надо помочь. Обещал, что выделят из Брянска и, возможно, немного картофеля закупят в Польше (так потом и было сделано). Ещё раз повторил: “Трудности этого года не должны сбить страну с пути. Надо мобилизовать предприятия, помочь селу, не допустить сброса поголовья скота. Конечно, продуктивность снизится, но… надо выстоять”. Попрощался и пожелал успеха. Честно скажу, этот разговор как-то вдохновил меня. Вёл беседу Леонид Ильич озабоченно, но спокойно и участливо» (В. Воротников. Кого хранит память. М., 2008. С. 50–51).

Спасти страну – в плане хлебозаготовок – тогда могли прежде всего Западная Сибирь и Казахстан. Вот почему почти сразу после разговора с Воротниковым Брежнев собрался в десятидневную поездку по сибирским регионам и Казахстану. Главной его целью было мобилизовать все силы регионов на хлебозаготовки.

Генсек провёл в Кокчетаве, Барнауле, Красноярске, Новосибирске, Омске и Алма-Ате собрания партактивов и различные пленумы. Местные элиты были изумлены. Генсек выступал без бумажек и очень ярко. Он не скрывал тяжёлого положения в стране и чуть ли не умолял всех активистов немедленно отправиться в поле собирать урожай.

Одним из первых обаянию Брежнева поддался первый секретарь Алтайского крайкома КПСС Александр Георгиев. Он пообещал выполнить по сбору зерна два годовых плана. Правда, в обмен руководитель Алтая выпросил у генсека разрешение на создание в Барнауле университета и обещание прислать в край пять тысяч человек на строительство коксохимического завода.

Брежнев тоже не остался в долгу. 28 августа он сообщил Суслову в Москву, что на Алтае для уборки урожая не хватало машин, запчастей и людей. «Прошу вас, – обратился генсек к главному партийному идеологу, – поручить тт. Мазурову, Кулакову, Полянскому с Госрезервом рассмотреть этот вопрос» (РГАНИ, ф. 81, оп. 1, д. 224, л. 119).

А вот в Омске Брежнев понимания у местного руководства не нашёл. Выступая перед партактивом области, он сказал, что было бы очень здорово, если б регион собрал 115 миллионов пудов зерна. И тут вышла заминка: первый секретарь обкома Сергей Манякин публично на просьбу генсека никак не отреагировал. Брежнева это сильно задело. Он