Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Но Цуканов, когда передавал Брежневу записку трёх министров, отчасти лукавил. Наш Як-40 ещё не завоевал капиталистический рынок. Да, Запад признал перспективность этого самолёта и даже закупил у нас несколько машин. Но эта модель самолёта нуждалась в совершенствовании.

Могли бы мы сами это сделать? Наверное, да. Хотя для этого, по-видимому, понадобилось бы больше времени, чем если бы Запад поделился с нами некоторыми технологиями. А американцы попытались нас заманить в ловушку. Ведь им, по большому счёту, конкуренты были не нужны.

Что американцы придумали? Они сами стали предлагать нам помощь в доводке Як-40 до мирового уровня и в продвижении этого самолёта на европейские рынки. Но что они хотели получить взамен? Советский рынок для своих «боингов». При этом нас они в работах по Як-40 рассчитывали в основном лишь кормить обещаниями, а вот их «боинги» мы должны были начать закупать немедленно. Но разве это было взаимовыгодно?

Первую удочку американцы забросили весной 1973 года. Для этого в Москву специально приезжал один из вице-президентов американской фирмы «Боинг» Е.Х. Бульон. 3 апреля он встретился с заместителем председателя Госкомитета СССР по науке и технике Джерменом Гвишиани и обсудил с ним перспективы совместного сотрудничества в авиастроении и в авиатранспортной отрасли. Американский бизнесмен и советский чиновник обменялись мнениями, в частности, по проблемам управления воздушным движением, более эффективной организации погрузочно-разгрузочных работ в международных аэропортах и уменьшения шумов, создаваемых самолётами.

Почему эти вопросы поднимал Бульон, понятно. Он профессионально занимался авиационной отраслью, и к его компетенции относился поиск новых успешных бизнес-моделей на авиатранспорте. А почему главным советским собеседником стал Гвишиани? Он-то какое отношение имел к самолётостроению или организации воздушного движения? Не полезней ли было б привлечь к встречам с Бульоном руководителей Министерства авиационной промышленности и Аэрофлота, у кого имелось больше компетенций в авиационной сфере?

Но всё не так просто. Бульон неслучайно добивался встреч именно с Гвишиани. Во-первых, Гвишиани, в отличие от большинства других советских правительственных чиновников, хорошо знал американскую действительность и механизмы принятия в Америке важных экономических решений. Его кандидатская диссертация была посвящена социологии американского менеджмента. А докторскую он защищал по вопросам американской теории организационного управления. И второе. Гвишиани имел мощный лоббистский ресурс: его тесть, Алексей Косыгин, возглавлял советское правительство.

Чего хотели американцы? Они упорно пытались подсадить нашу страну на свои «боинги». Бульон выступал за поставку Аэрофлоту первой партии американских самолётов и организацию строительства в СССР под ключ завода для производства модернизированных «боингов». Взамен американцы обещали своё содействие в продвижении на зарубежные рынки нашего Як-40. А также они готовы были обсудить участие фирмы «Боинг» в работах по созданию второго поколения сверхзвуковых пассажирских самолётов.

Гвишиани считал, что следовало бы во всём американцам пойти навстречу. По его мнению, возможная сделка с фирмой «Боинг» была для нас политически выгодна. «Этот вопрос, – писал он, – мог бы быть затронут во время предстоящей советско-американской встречи на высшем уровне» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 317, л. 30). Поэтому 16 апреля 1973 года он по этому поводу внёс в ЦК КПСС трёхстраничную записку.

Гвишиани 16 апреля 1973 года доложил в ЦК:

«Бульон сообщил о заинтересованности его фирмы в организации совместных разработок и создания новых моделей самолётов. В этой связи он рассказал о проводимой фирмой работе по созданию специального самолёта большой грузоподъёмности для перевозки жидких грузов (нефти, сжиженного природного газа), который предполагается использовать в труднодоступных отдалённых районах Арктики, а также пассажирского самолёта «Боинг-747» (на 200 мест) в трёх вариантах – на короткие, средние и дальние расстояния. Он заявил, что участие советских организаций и специалистов в этой работе является весьма желательным» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 317, л. 29).

Гвишиани сообщил, что американцы выразили готовность заключить сделку по продаже нам первой партии «боингов». По его мнению, эта сделка «позволила бы Аэрофлоту уравняться с американскими и западноевропейскими авиакомпаниями по вместимости пассажирских самолётов, пока советская промышленность не освоит аналогичный самолёт».

Бульон успел даже проработать с Гвишиани схему оплаты первых поставок. Он предлагал советской стороне взять кредиты в Экспортно-импортном банке США, а расплачиваться за этот кредит средствами, которые будут получены от эксплуатации «боингов» на советских авиалиниях. И чтобы окончательно склонить Москву к этой сделке, Бульон обещал провести модернизацию «боингов».

Что тут удивляло? Не только натиск американцев (с ними-то как раз всё было понятно: они добивались своей выгоды). Изумляла позиция советского чиновника Гвишиани. Он считал, что следовало форсировать решение вопроса.

Но до встречи Брежнева с американским президентом Никсоном оставалось всего ничего. И надо ли было спешить принимать американские условия сделки? Мы действительно не могли обойтись без «боингов», или Запад нас толкал в ловушку?

Вообще-то по заведённым порядкам внесённую Гвишиани в ЦК записку должны были сначала обсудить профильные министерства и подразделения ЦК, после чего заведующим отделами ЦК предстояло подготовить проект постановления ЦК с конкретными поручениями ведомствам. Напрямую ни один зампред ни одного госкомитета обращаться не то что к Брежневу, даже к обычным секретарям ЦК не мог. А что тут получилось? Трёхстраничная записка Гвишиани сразу оказалась на столе самого генсека. И постарался тут уже не Цуканов, а помощник Брежнева по международным делам Андрей Александров-Агентов.

Смотрите: прямо в день внесения материала Гвишиани, а именно 16 апреля, этот помощник сообщил боссу:

«Леонид Ильич!

Эту записку т. Гвишиани прислал по договорённости со мной для Вашей информации. Если Вы в принципе отнесётесь положительно, то ГКНТ [Госкомитет СССР по науке и технике. – В.О.] вместе с т. Дементьевым [министром авиационной промышленности. – В.О.] внесёт соответствующее предложение в ЦК.

Вопрос, по-видимому, очень интересный. Можно сказать им [имеется в виду Гвишиани. – В.О.], чтобы подработали его и внесли предложения» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 317, л. 27).

На записке Александрова-Агентова осталась помета: «т. Цуканову Г.Э. Указания даны. Л. Брежнев». Цуканов на тот момент, напомню, возглавлял личный секретариат генсека.

Действительно, уже через день, 18 апреля, министру авиационной промышленности СССР Петру Дементьеву, руководителю Аэрофлота Борису Бугаеву и секретарю ЦК КПСС по оборонке Дмитрию Устинову за подписью Брежнева ушли соответствующие письма. Генсек просил рассмотреть поднятые Гвишиани вопросы и сообщить в ЦК своё мнение и предложения. А вот как эта троица отреагировала, пока в архивах ничего по этому вопросу выявить не удалось. Точно известно только одно: сделка с американцами не состоялась.

Давайте разберёмся: почему?

Вспомним: к началу 1970-х годов наши авиаконструкторы и авиапромышленность вплотную приблизились к лидерам мирового авиастроения. Оставалось решить несколько серьёзных проблем: в первую очередь – разработки новых современных и экономичных двигателей, уменьшения расходов горючего и снижения уровня авиашумов. На этом и собирались сыграть американцы. Они пообещали помочь нам устранить ряд недостатков, но взамен потребовали пустить их «боинги» в наше небо и на наш рынок. А в качестве пряника американцы готовы были посодействовать продажам на Запад наших Як-40.

Но что преследовали заокеанские бизнесмены и политики? Они действительно предлагали взаимовыгодное сотрудничество? Нет и ещё раз нет. У них была своя выгода.

Начнём с Як-40. Смотрите: сами американцы покупать эту машину не собирались. Но они готовы были помочь навязать её некоторым странам Запада. Для чего? Чтобы посодействовать наполнению валютной кассы СССР? Если бы! США не были заинтересованы в технологическом рывке Европы. Закупки Западом несовершенных Як-40 могли бы отложить или затормозить на какой-то срок работы над перспективными моделями во Франции и других странах-конкурентах, в результате чего фирма «Боинг» выиграла бы время для завершения испытаний и ввода в эксплуатацию своих новых машин.

Перейдём к американским предложениям по строительству в СССР завода под ключ по производству «боингов». Во-первых, нам бесплатно никто ничего возводить не собирался. Но тут главным была даже не цена вопроса. Какие бы самолёты выпускал новый завод? Явно не самые новые модели. Что нам тогда было нужно? В первую очередь – самые современные технологии и отвечавшее лучшим мировым стандартам оборудование. Но вот передача нам новых разработок учёных в планы американцев не входила.

Нечто подобное уже произошло с легковыми автомобилями. Что в середине 1960-х годов