Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

мировой войны границы, с тем чтобы не допустить в последующем перекройки карт. И все европейские лидеры на словах выступали за существенное разоружение на континенте. Но Брежнев не обманывался. Он понимал, что на Западе имелось немало сил, которые в реальности выстраивали совсем другие планы, а готовившееся общеевропейское совещание планировали использовать всего лишь как ширму. Тем не менее генсек считал, что совсем игнорировать это мероприятие нельзя, а его следовало использовать в своих целях. 29 июля 1973 года он свои соображения направил Громыко, Андропову и ещё нескольким функционерам. «Нам, – писал Брежнев, – необходимо основательно подготовиться к рассмотрению в хоте второго этапа общеевропейского совещания вопроса о так называемом обмене идеями и людьми (третий пункт повести дня). Прошу разобраться в тезисах, выдвинутых странами Запада по указанному вопросу, и внести конкретные предположения о нашей линии с учётом как нашей практики, так и практики других соцстран. Ограждая интересы социализма, мы должны в то же время подумать, как содействовать успеху совещания» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 317, л. 71).

Вообще проблемами европейской безопасности Брежнев занимался, как в таких случаях говорят, в постоянном режиме. Одно из подтверждений тому – дневниковые записи дипломата В. Семёнова. Читаем:

«17 июня <1975 года>, 5.45. Вчера был 4 раза у Громыко (раза два подолгу), 1 раз у Гречко (1,5 часа), вместе с А.Н. Щукиным [академик, специалист по радиотехнике. – В.О.], были у Л.И. Брежнева (1,5 часа) ‹…› Сегодня, по указанию Л.И. буду на Комиссии ПБ докладывать о ход переговоров (тоже Щукин). Мне передавали, что Л.И. <Брежнев> очень высоко отозвался о нашем деле.

Приём был в Кремле на третьем этаже. Л.И. <Брежнев> только недавно вернулся на работу после некоторого перерыва. ‹…› Сначала он не совсем владел новым протезом, потом привык, и всё было точно и чётко. Я сделал краткое вступление. Потом обзор положения дал Л.И. <Брежнев>. Потом очень ясно и чётко изложил по сути проблему А.Н. <Косыгин>».

Всё закончилось 1 августа 1975 года. В Хельсинки 35 государств подписали Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. За Советский Союз свой автограф поставил Брежнев.

Но для партаппарата работа на этом не закончилась. Впереди был XXV съезд. И Брежнев придавал большое значение внешнеполитическому разделу Отчётного доклада.

Этот раздел писали в основном сотрудники Международного отдела ЦК. И генсек лично отслеживал ход работы. Черняев в начале января 1976 года записал в дневнике: «Загладин звонил Б.Н.’у [Пономарёву. – В.О.] из Завидова, сообщил, что состоялось сплошное чтение проекта Отчётного доклада к съезду. И будто бы Генеральному вновь очень понравилась та часть международного раздела, которая посвящена третьему миру и революционному процессу (т. е. Брутенц – Черняев), а кусок о соцстранах он якобы велел <своему помощнику> Александрову переписать. При этом – в противоречии с тем, что Брежнев будто бы, взяв большой фломастер, начертал на всём международном разделе: “Принимаю!” – Загладин настраивал Б.Н. (если ему пришлют на просмотр) “поднимать уровень”. Я предупредил Б.Н.’а об опасности вторгаться в текст с “принципиальными” возражениями на данной стадии. Я и по существу считаю, что всякая пономаризация текста Отчётного доклада политически вредна».

Открывшийся же в конце февраля 1976 года XXV съезд внешнеполитический курс Брежнева полностью одобрил.

Не надо ссориться с интеллигенцией

Ещё летом 1973 года Брежнев, возвратившись из поездки в США и во Францию, сделал вывод, что у нас сильно отстал пропагандистский фронт, особенно в части освещения внешнеполитической деятельности.

Выступая 29 июня 1973 года на Политбюро, Брежнев сообщил: «Как мне доложили, в ЦК в последнее время поступает много писем с жалобами на то, что у нас идеологический, пропагандистский фронт отстаёт от наших внешнеполитических мероприятий» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 312, л. 81). Он поручил Секретариату ЦК срочно разобраться в ситуации и поправить дело.

После такого устроенного Брежневым разноса давно работавшие в структурах власти люди были убеждены, что уже через месяц в аппарате ЦК появится новая структура наподобие той, что существовала во второй половине 1960-х годов под названием «Отдел информации». Однако рассмотрение этого вопроса почему-то надолго затянулось. Соответственный отдел ЦК был создан лишь в 1978 году, и возглавил его бывший помощник Вышинского – Леонид Замятин.

Тут, наверное, самое время поговорить о том, а занимался ли Брежнев идеологией, или эта проблематика ещё в середине 1960-х годов была полностью отдана им на откуп Михаилу Суслову.

Факты говорят: занимался, да ещё как. Брежнев вообще фундаментальные вещи из поля своего внимания старался никогда не упускать. Другое дело: он всё умел рассчитать. Брежнев давно научился управлять эмоциями, и его реакцию на какие-то вещи не всегда можно было предугадать.

Вот только один пример. Весной 1972 года Брежнев вдруг на Политбюро поднял тему об украинских националистах. Якобы всё получилось спонтанно. Председатель КГБ Андропов представил ему записку, в которой сообщалось, что в Киеве ещё в 1966 году образовалась группа сторонников отделения Украины. Вроде для генсека это стало большой новостью, и у него появились вопросы к руководителю республики Петру Шелесту: мол, почему же тот столько лет молчал и ничего в Кремль не докладывал? Но позвольте не поверить в случайность.

Напомню: Брежнев достаточно долго работал на Украине, и он, разумеется, знал, какие настроения царили в разных регионах республики и какие группы распространяли и насаждали националистические взгляды. Безусловно, ему докладывали и о документах, составленных украинскими националистами в 1966 году. Но почему Москва тогда не вмешалась в ту ситуацию? Потому что на тот момент положение самого Брежнева было не столь прочно. На советского лидера кто тогда в Политбюро только не точил зуб. Чтобы его не «скушал» Шелепин и не подвинул Полянский, ему приходилось считаться с Шелестом и Подгорным. Начни он тогда открытую борьбу с украинским национализмом, который поощрял лично Шелест, кто дал бы гарантию, что члены ЦК от Украины не инициировали бы вопрос о его отставке?

В конце 1970 года Москва получила немало сигналов о массовых притеснениях русских кадров во Львове. Но Михаил Суслов предложил провести проверку этих сигналов уже после проведения XXIV съезда. Проверка подтвердила обоснованность жалоб. Однако в ЦК, когда разобрались с ситуацией во Львове, никаких кадровых решений принимать не стали. Всё ограничилось постановлением, сплошь состоявшим из общих фраз. И это усыпило бдительность Шелеста.

А Брежнев просто ждал подходящего момента. Записка Андропова стала отличным поводом не просто сделать Шелесту внушение, а поменять в Киеве руководство. Однако полностью выкорчевать национализм на Украине Кремлю не удалось. Его загнали в подполье, но не уничтожили. Почему? В том числе и потому, что наши пропагандистские кадры больше занимались болтовнёй, нежели конкретными делами.

В стране и в партии отсутствовала внятная национальная политика. А за это направление в партии отвечали в ранге секретаря ЦК Пётр Демичев и подчинённый ему агитпроп. А чем занимался после назначения Степакова послом остававшийся за руководителя Отдела пропаганды ЦК Александр Яковлев? Борьбой с «деревенщиками».

Осенью 1972 года он напечатал скандальную статью «Против антиисторизма». Брежнев, когда увидел этот материал в «Литературной газете», пришёл в ужас. Генсек сразу понял: будет скандал, ведь Яковлев в своей статье обрушился не просто на одно из направлений в современной русской литературе. Он поставил под сомнение творчество писателей, отвергавших либерализм. И ладно бы автор «Литгазеты» выразил своё личное мнение. Все же знали, где Яковлев работал. Именно поэтому многими его статья была воспринята как перемена курса ЦК.

Брежнев счёл нужным лично прийти 20 ноября 1972 года на Секретариат ЦК и устроить выволочку Яковлеву. Он не хотел, чтобы статья «Против антиисторизма» отождествлялась бы с позицией Кремля. После этого судьба Яковлева была предрешена. Вскоре его из аппарата ЦК удалили и направили послом в Канаду.

Впрочем, по поводу удаления Яковлева ходили и другие разговоры. По одной из версий, он пострадал не за опубликованную в «Литгазете» статью, а за многолетнюю близость к клану Александра Шелепина.

Тут интересен другой вопрос: кто всё-таки в первой половине 1970-х годов формировал курс партии или участвовал в формировании этого курса в сфере идеологии? Обычно называются Демичев и Яковлев, иногда ещё Трапезников, академик Федосеев