Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

нашему автопрому предложил итальянский «ФИАТ»? Самые перспективные модели? Новейшие технологии? По сути, нам навязали за наши же деньги вчерашний день. В итоге отечественный автопром отстал даже не на годы, а на десятилетия.

По этой причине нельзя было полностью доверяться и другому предложению американцев – совместно вести работы по сверхзвуковому пассажирскому самолёту второго поколения. Сама идея международной корпорации прекрасна. Всегда два ума лучше, чем один. Но это только при условии равноправного сотрудничества. А американцы не этого хотели. Они от своих разведчиков знали, как далеко мы продвинулись в разработке сверхзвуковых пассажирских самолётов. И у них были две цели. Первая: сорвать дальнейшие работы в этом направлении. Свои-то наработки они передавать нам не собирались.

Тут интересен другой вопрос: а что, всего этого Гвишиани или Александров-Агентов не понимали? Вряд ли. Ни тот, ни другой идиотами не были.

Я далёк от мысли, что Гвишиани или Александров-Агентов входили в так называемую пятую колонну. Хочется думать, что они исходили из лучших побуждений. Возможно, тот же Гвишиани полагал, что сотрудничество с американцами вывело бы нашу авиаотрасль на новый уровень. Но положительный эффект носил бы краткосрочный характер. Два или три года экономические показатели авиапрома и Аэрофлота, наверное, росли бы. Но дальше начался бы для Минавиапрома и Аэрофлота неминуемый спад. И главное – наша авиаотрасль оказалась бы заложницей американцев. Американцы стали бы диктовать нам, где, на чём и как летать и за какие деньги, и в случае неповиновения нас бы шантажировали, грозя то отзывом своих самолётов, то отсутствием к ним запчастей и т. д. Собственно, так и произошло в начале лихих 1990-х годов, когда правительство Егора Гайдара отказалось развивать российский авиапром и сделало ставку на бесконтрольную закупку сильно устаревших моделей «боинга». Во многом за счёт этого американцы смогли заняться новыми разработками, а мы потеряли лет двадцать.

Извилистый путь разрядки

Если в плане экономики Брежнев к XXV съезду не мог похвастать огромными успехами, то совсем иная ситуация сложилась к тому времени на внешнеполитическом фронте.

Во-первых, Брежнев осуществил гигантский прорыв в отношениях с Соединёнными Штатами. Весной 1972 года на его многократные приглашения посетить Советский Союз наконец откликнулся президент США Ричард Никсон. Это было первое после состоявшейся в феврале 1945 года встречи в Крыму Сталина и Рузвельта официальное посещение американским лидером нашей страны. (Справедливости ради надо отметить, что лично для Никсона данная поездка в Москву была четвёртой, но три были предприняты им в других статусах.)

Сам визит американского президента готовился на очень сложном фоне. Буквально за пару недель до запланированного приезда Никсона в Москву во вьетнамском порту Камфа под американскую бомбардировку попал советский теплоход «Гриша Акопян». Тогда погиб боцман Юрий Зотов и несколько членов экипажа получили ранения. И хотя Никсон, когда узнал о случившемся, сразу направил в Москву письмо со своими сожалениями о происшедшем, часть Политбюро высказалась за то, чтобы отменить готовившийся в нашей стране приём американского президента. В частности, на этом настаивали председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный, который мнил себя советским президентом. Его поддержал министр обороны Гречко. И генсеку стоило огромных усилий нейтрализовать как номинального советского президента, так и Маршала Советского Союза.

Никсон прилетел в Москву 22 мая 1972 года. В дипломатических и военных кругах, близких к Брежневу, считалось, что все позиции по ракетам мы с американцами уже согласовали. Но 26 мая американская сторона преподнесла неожиданные сюрпризы. Наши аппаратчики к этому оказались не готовы. Положение спас замминистра иностранных дел Владимир Семёнов, который в начале переговоров Брежнева с Никсоном вообще-то находился в Финляндии. «Вчера был день, о котором, пожалуй, стоит рассказать подробнее, – записал он 27 мая в дневнике. – Я был разбужен в Хельсинки сообщением о звонке из Москвы, где якобы появились новые жёсткие нотки. Хорошо отоспавшись, что было исключением последней недели, я поскакал из гостиницы в посольство. Звонил Д.Ф. Устинов [секретарь ЦК КПСС по оборонке. – В.О.] по тяжёлым ракетам, уточняя позицию американцев. Спустя полчаса – краткий, сжатый звонок Г.М. Корниенко [завотделом США МИДа. – В.О.]: «Вам идут указания. Вы должны вылететь первой возможностью, может быть американским самолётом. Ждём». Бешеная гонка мелочей. И мы в самолёте. В Шереметьево двое молодых людей взяли нас со Смитом в резиденцию Никсона, где ещё не было никого». А уже вечером состоялось подписание документов в Кремле. И многие в кулуарах благодарили Семёнова. На церемонии, как заметил Семёнов, все были взволнованы. «Был трагически хмур только Гречко». Семёнов сделал ещё такую запись: «Под конец <церемонии>, прощаясь, Брежнев серьёзно сказал мне: “Спасибо тебе, Владимир Семёнович”. ‹…› Этот день увенчал два с половиной года очень большого труда и волнений».

Главные итоги встречи Брежнева и Никсона в Москве: были подписаны Договоры об ограничении систем противоракетной обороны и декларация из двенадцати пунктов об основах взаимоотношений между СССР и США, а также целый ряд соглашений о сотрудничестве в разных сферах экономики и космоса. Это была убедительная победа генсека. Закрепить эти успехи должен был ответный визит Брежнева в США, намеченный на лето 1973 года. С нашей стороны эту поездку генсека готовили в основном министры иностранных дел и обороны Громыко и Гречко и советский посол в США Добрынин. От американцев почти за всё отвечал госсекретарь Киссинджер.

У нас и у американцев на тот момент имелось множество разногласий по самым разным вопросам. Весьма чувствительны для обеих сторон были военные темы. Не секрет, что американцы имели неплохую ракетную технику, которую нередко поставляли своим союзникам. Мы тоже были не лыком шиты. Наша техника тоже имела большой спрос на зарубежных рынках. В частности, в начале 1973 года ракетами класса «земля – земля» заинтересовались египтяне. Но Брежнев опасался, следовало их предоставлять египтянам, не могло ли это спровоцировать новую войну на Ближнем Востоке. 7 февраля 1973 года он дал Черненко указание связаться с секретарём ЦК по оборонке Устиновым. «т. Устинов Д.Ф. должен разобраться с ракетами “Земля – Земля”. Я не помню когда мы это обещали Хафезу Исмаилу [советнику президента Египта по национальной безопасности. – В.О.], но даже дело не в этом – главное, что это будет означать для Египта – ведь США дадут Израилю тоже такие ракеты и что из этого получится никто не знает» (РГАНИ, ф. 80, оп. 1, д. 317, л. 11). Но, какую позицию тогда занял Устинов, выяснить не удалось.

Не менее чувствительными в отношениях между СССР и США были вопросы так называемой еврейской эмиграции. Часть членов Политбюро давили на Брежнева, с тем чтобы не допустить свободного выезда лиц еврейской национальности даже в Израиль, не говоря о США, а в тех случаях, когда мы всё же вынуждены были давать разрешение на выезд, то обязывали выезжающих вернуть в науку деньги, потраченные на их обучение в вузах. Но генсек смотрел на все эти вещи шире.

29 марта 1973 года Брежнев распорядился отправить советскому послу в США Добрынину соответствующую шифровку. Вот её текст:

«ВАШИНГТОН

СОВПОСОЛ

672. По вопросу о выезде советских граждан на постоянное жительство в другие страны, в частности в Израиль, Вам необходимо руководствоваться следующим.

Заявления советских граждан, желающих выехать в другие страны на постоянное жительство, рассматриваются, и решения по ним принимаются на индивидуальной основе с учётом конкретных обстоятельств. Как правило, эти просьбы удовлетворяются. Например, что касается лиц, выразивших в 1972 г. желание выехать в Израиль, то такие разрешения получили 95,5 % подавших заявления. Такой же подход в этом вопросе будет сохраняться и в дальнейшем. Между прочим можно отметить, что более 2 тыс. человек, получивших в 1972 г. разрешения на выезд в Израиль, в конечном итоге не пожелали воспользоваться этими разрешениями.

Следовательно, поднятая в западных странах шумиха по поводу якобы существующих в СССР жёстких ограничений на выезд за границу носит явно надуманный и злонамеренный характер.

Что касается вопроса о возмещении советскими гражданами, выезжающими на постоянное жительство за границу, государственных затрат на обучение, то Указ Президиума Верховного Совета СССР от 3 августа 1972 года и изданное в соответствии с ним постановление Совета Министров СССР по этому вопросу (опубликовано в Собрании постановлений Правительства СССР № 1 за 1973 г. – в посольстве оно имеется) позволяют при выдаче разрешений