Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп

он уехал в Стамбул». В предании говорится, что без своей жены. Профессор К. Хуан знает еще много рассказов о более странных обитателях острова, появившихся накануне Второй мировой войны. Например, венгерский нудист по имени Биксарди, отказывавшийся носить одежду8.

Местные жители не верили, что все на острове уничтожат. Случившееся они переживали очень тяжело. Профессор прекрасно помнит два громадных кипариса на турецком кладбище, срубленные под корень, когда взорвали мечеть. Даже Мискин-баба не смог сдержать окончательное согласованное нападение «товарищей» из Югославии и Румынии. Его захоронение, как и могилы остальных покойников, перевезли на остров Симиан. Но никто не знает, где оно теперь находится. «Много раз я видел во сне, как Дунай вернулся в свое русло, а я иду по улицам Старой Оршовы, ищу место, где стоял мой дом, что я снова могу войти в него и жить там по-прежнему. Такой сон приходил мне много раз».

Тыргу-Жиу расположен на холмах в часе езды на север от Дробета-Турну-Северина. Он вроде бы находится далеко от Дуная, но оправдать крюк до него не составляло труда. С самого переезда в Восточную Европу полжизни тому назад не отступало желание увидеть место рождения Константина Бранкузи.

В городском парке рядом с рекой Жиу установлен «Стол молчания». Вокруг этого простого круглого стола симметрично расставлено двенадцать табуреток, напоминающих половинки арбуза. Как и во всех работах К. Бранкузи, в данной его композиции просматриваются одновременно античные и радикально модернистские черты. Число двенадцать, расстояние табуреток от стола и собственное название произведения наводят на размышления. В парке уже наступило лето: громко звучит гомон птиц и журчание говора городских жителей. Фотографируем молодую парочку, усевшуюся на один из табуретов памятника, девушка пристроилась на колене юноши. Девушка в зеленой тенниске закрыла глаза очками от солнца, а волосы у нее темно-коричневые длиной до плеч. Она отворачивается от направленного на нее объектива фотокамеры и прикрывает подбородок своего юноши ладошкой. Позже при подробном изучении полученной фотографии замечаем на руках парочки одинаковые браслеты, создающие такое впечатление, будто перед нами один человек с четырьмя руками. К. Бранкузи такое существо должно было понравиться. На заднем плане в легкой синей рубашке со скрещенными руками на летней жаре дежурит полисмен. Потом в туфлях на высоких каблуках появляется женщина постарше; ее жесты служат основанием для предположения, что она приходится матерью скорее юноше, чем девушке. Троица рассаживается по табуретам: мать занимает место посередине. Стол своим присутствием заставляет хранить молчание. За ними просматриваются строй ивовых деревьев и ступени, ведущие на берегоукрепительное сооружение реки Жиу.

Если пройти вниз по аллее деревьев, упрешься в «Ворота поцелуя». Весьма стилизованный поцелуй запечатлен между солдатом и его возлюбленной, а также солдатом и его ребенком, прощающимся перед уходом на войну. Памятник этот поставлен румынским защитникам данного города, воевавшим против немецких и австро-венгерских войск во время Первой мировой войны.

«Высылаю мой рисунок замка Байзера, – писал К. Бранкузи в послании жене румынского премьер-министра Георге Татареску по имени Дойна9. – Через этот портал можно выйти в сад… Образцы рисунка на камнях вам ничего не напоминают?.. Эти колонны представляются результатом многих лет поисков. Первыми появились эти вот парные группы сидящих переплетенных фигур в камне… Потом символ яйца, за ним мысль повлекла в эти ворота и дальше за них…» Упомянутые им образцы напоминают деревянный кровельный гонт на крышах крестьянских домов. «Яйцо» на каждой стороне вершины колонн распилено посередине до центра другого кольца камня. Какие-либо черты на двух лицах не обозначены, однако близость, утраченная из-за отсутствия губ, глаз и щек, восстановлена в силу простой близости двух половинок камня. Лица целиком касаются друг друга в последний раз, ведь люди расстаются навсегда. Кольцо из камней, окружающих их, служит оберегом их любви. А мир за этими воротами, как пишет К. Бранкузи, представляется другим миром, в котором они снова соединятся. «Неужели вы не видите этих глаз? Этих контуров двух глаз? Эти полусферы передают чувство любви. Что остается в памяти после чьей-то смерти? Воспоминание о глазах, взгляд, передающий чью-то любовь к народу, к человечеству»10.

Деревня Хобита, где родился и вырос К. Бранкузи, где он пас овец отца, находится в получасе езды на машине от Тыргу-Жиу. Дом, в котором он родился, сгорел во время пожара, но на его месте поставили новый деревянный дом, построенный его отцом – плотником по профессии. Говорят, он очень близко напоминает оригинал. Деревянная дранка на крутых скатах крыши тщательно подогнана, прямо как на вертикальных скатах «Ворот поцелуя». Этот дом построили из толстых, прочных бревен, он состоит из трех комнат и снабжен длинным крыльцом. Вся конструкция поднята над землей, а вдоль террасы выставлена герань в желобе. Пол в правой комнате земляной, в ней оборудован очаг с глиняной посудой и железными кастрюлями, а также сковородками и кухонными принадлежностями, расставленными вокруг него. Здесь же стоит маленькая прялка. В дальней комнате слева находится письменный стол, на столе стоят цветы и черно-белые фотографии Константина Бранкузи за работой в его парижской мастерской. На фотографии 1925 года, когда К. Бранкузи уже было сорок восемь лет, изображен бородатый, решительно настроенный мужчина с все еще темными волосами на голове, но сединой в бороде, с сигаретой между пальцами и руками, расслабленно лежащими на коленях. На фотографии 1938 года он выглядит неуклюже в костюме и при галстуке, предположительно, снимок сделан на открытии выставки. Его руки сложены так, будто ему не терпится снова приступить к прерванной работе. На фотографии 1946 года он выглядит значительно постаревшим, уставшим от этого мира, он откинулся назад с закрытыми глазами, на его голове странная куполообразная шляпа, хотя в руке он все еще держит скульпторскую киянку. На белоснежных стенах висят простые раскрашенные иконы, а над его письменным столом прикреплено изготовленное типографским способом сказание.

«Давным-давно жил мастер-резчик, владевший своим ремеслом в совершенстве, неизвестном во всем мире…» – начинается это сказание. Избранный богами в качестве строителя лестницы на небеса, этот мастер выполнил заказ, и его лестница становится чудом света. «Когда пришел его последний час, мастер подошел к своей лестнице и взобрался на небеса, откуда он с тех пор следит за своим наследством, оставленным на земле».

Прошли годы, пришли злые люди, они начали разбирать его лестницу, потом заперли ее в помещении, куда не проникал солнечный свет, а потом сами принялись за сооружение собственной лестницы.

«Богов посетил такой великий гнев, что они заплакали огненными слезами, и занялось пламя на всей земле. Скорбь небес и земли длилась очень долго, пока боги не облекли благодатью новых мастеров.

Однажды прекрасным осенним утром эти мастера