Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

почерком Алларда! Если говорить точнее, то почерк оказался до некоторой степени изменён, но специалисты-почерковеды уверенно заявили, что послание, обвинявшее в убийстве Мэри Бейкер некоего узника тюрьмы в Даннеморе, оказалось написано самим Аллардом. Это открытие расставило всё по своим местам и объяснило подоплёку этой довольно странной на первый взгляд истории.

Гарри, оказавшийся в эпицентре серьёзной внутритюремной разборки и опасавшийся за свою жизнь, решил навести на самого себя подозрения в убийстве Мэри Бейкер. Внимание тюремной администрации гарантировало бы ему безопасность и до некоторой степени смягчение режима. Мысль показалась ему удачной, поскольку в Вашингтоне во второй половине октября шёл судебный процесс над Гербертом Кемпбеллом и история эта была на слуху. Он организовал отправку из Вустера собственного письма — за некоторую плату можно было провернуть такой фокус — а кроме того, умышленно допустил несколько оговорок с упоминанием убитой им Мэри в присутствии других заключённых. Затея вроде бы сработала — в тюрьме появился детектив Флагерти, который стал задавать вопросы, из которых стало ясно — «законники» заглотили наживку. Аллард отнекивался, ни в чём не признавался и уже думал было, что ловко всех перехитрил…

Однако затем произошла осечка. Неожиданно возникли вопросы, связанные с убийством Нейджела в Джорджии. Аллард не знал о существовании другой анонимки, напрямую обвинявшей его в этом преступлении. Причём это преступление, в отличие от убийства Мэри Бейкер, Гарри действительно совершил — по крайней мере так считал детектив Флагерти. Обдумав сложившуюся ситуацию, заключённый решил объединить два разных убийства единым сюжетом — так появилась версия, согласно которой Мэри Бейкер явилась свидетелем убийства Нейджела, и именно это послужило причиной её собственной смерти спустя 15 месяцев. По-видимому, Аллард рассчитывал впоследствии отказаться от признания, убедить всех в том, что никого не убивал и, «досидев» остаток срока в относительном комфорте и безопасности, выйти на свободу. Но не тут-то было. Если нью-йоркская полиция довольно быстро поняла, что история про убийство Мэри Бейкер является выдумкой, то вот причастность к убийству в Джорджии выглядела намного достовернее.

В конечном итоге получилось так, что хитроумный Аллард перехитрил самого себя. Он был официально обвинён в убийстве Нейджела и после отбытия годового срока в Даннеморе его экстрадировали в Джорджию, где он получил новый тюремный срок. Воистину, не будил бы лихо, пока оно тихо…

Что последовало далее?

Адвокат Смит вскоре после окончания процесса попал на страницы местной прессы по довольно неожиданной причине. Ранним утром 11 декабря 1930 года некий грабитель решился проникнуть в дом адвоката. Сначала он обследовал гараж, но, убедившись, что через него в дом не попасть, вскарабкался к окну второго этажа. Он успешно отжал раму и стал расхаживать по дому, но жена Смита услышала подозрительные звуки и увидела в щели под дверью свет карманного фонарика. Женщина разбудила мужа.

Чарльз Смит предупредил неизвестного, что у него в руке пистолет и он застрелит его при попытке сопротивления — этого оказалось достаточно для того, чтобы обратить грабителя в бегство. Адвокат не преследовал злоумышленника в тёмном доме, опасаясь засады. Прибывший наряд полиции в составе трёх патрульных осмотрел дом и придомовую территорию, но никого не обнаружил.

В последующем такого рода инциденты не повторялись.

Осенью 1931 года возникли подозрения в виновности в расправе над Мэри Бейкер прославившегося на всю Америку убийцы Гарри Пауэрса (Harry Powers). Этого преступника в последней декаде августа связали с убийством по меньшей мере пяти человек — двух женщин и трёх детей. Истории разоблачения Пауэрса посвящён мой очерк «Дом смерти в Тихой лощине», поэтому в деталях пересказывать весь криминальный сюжет — довольно запутанный, следует признать! — здесь вряд ли нужно. Однако нельзя не упомянуть того, что уже в 1931 году существовали серьёзные подозрения в причастности Пауэрса к намного большему числу убийств, нежели те пять эпизодов, с которыми его удалось связать. Уже в XXI столетии американские исследователи криминальных загадок попытались составить приблизительный мартиролог возможных жертв Пауэрса — список получился огромный, порядка 50—55 человек в зависимости от ограничений, накладываемых на выборку.

Уже в сентябре 1931 года были высказаны подозрения о возможной связи Пауэрса с Мэри Бейкер, и здравое зерно в подобном предположении существовало. Пауэрс находил жертву, вступая с нею в переписку через агентство, предоставлявшее услуги по подбору брачных пар. До того, как встретиться с женщиной, намеченной в жертвы, преступник благодаря переписке получал полное представление о её материальном положении и круге общения. Хотя основными объектами его внимания являлись женщины среднего и старшего возраста, тем не менее Пауэрс знакомился и с молодыми женщинами. Так, например, в начале 1931 года он женился на 23-летней Мэри Кейт Коллинз, которую не стал убивать, по-видимому, из жалости или неких иных соображений, а попросту оставил, отчего она решила, что муж стал жертвой преступления.

Эта фотография сделана 7 декабря 1931 года во дворе старого оперного театра «Опера хаус» в городе Кларксбурге, штат Западная Вирджиния. В этом здании в начале декабря того года проходил судебный процесс над Гарри Пауэрсом. На снимке запечатлён окружной шериф Уилфорд Гримм — это высокий мужчина в светло-сером костюме — сопровождающий Гарри Пауэрса от автомашины в зал заседаний. Невысокий мужчина вполне заурядной внешности в пальто и шляпе со скованными руками — это и есть свирепый убийца, на счету которого по разным оценкам до полусотни человеческих жизней.

Мэри Бейкер также вела активную переписку с мужчинами, поэтому вероятность того, что Пауэрс и Бейкер каким-то образом заочно нашли друг друга, полностью исключать не следовало.

О том, что Пауэрс переписывался с Мэри, сообщил некий заключённый Уилльям МакКласки (William M. McClusky), содержавшийся на тюремной ферме в городе Рейфорд, штат Флорида (Florida Prison Farm at Raiford). Его неоднократно допрашивали на сей счёт, предполагая некую особую осведомлённость, но в конечном итоге никаких внятных разъяснений «законникам» от МакКласки добиться так и не удалось. То ли он действительно ничего не знал и просто безответственно трепался, либо всё же знал нечто такое, в чём признаться не пожелал, опасаясь неприятных для самого себя последствий.

В общем, данное направление расследования никакого видимого результата не принесло, хотя на первый взгляд казалось очень перспективным.

Убийство Мэри Бейкер не было расследовано ни 1931 году, ни в последующие годы.

О чём ещё, пожалуй, следует упомянуть в контексте этой сенсационной криминальной драмы, так и не получившей справедливого финала?

Герберт Кемпбелл, возвратившись домой и немного переведя дух, решил, что заслуживает компенсации за перенесённые душевные и телесные страдания. В сентябре 1931 года, то есть примерно в то же самое время, когда в газетах началось обсуждение возможной причастности Гарри Пауэрса к убийству Мэри Бейкер, Кемпбелл подал два гражданских иска, ответчиком по которым фигурировал полковник Годдард. В одном из них (с заявленной суммой компенсации 500 тыс.$) эксперт обвинялся в подготовке «ложного, недостоверного и злонамеренного заключения властям» [«false, untrue and malicious report to the authorities»]. В другом (с требованием компенсации в 250 тыс.$) Годдарду ставилось в вину интервью, данное в сентябре 1930 года одной из столичных газет. Интервью это характеризовалось как «клеветническое» [«slanderous»] и сильно повредившее деловой репутации Кемпбелла.

Судья Джалтен Ганн (Julten Gunn), прекрасно понимая скандальный характер истории, связанной с судом над Кемпбеллом и его последующим оправданием, явно не хотел встрять в историю, чреватую самыми непредсказуемыми кульбитами. Да и заявленная величина исковых требований — 750 тыс.$ — выглядела совершенно несоразмерной известным обстоятельствам дела (следует помнить, что истец и сам был не без греха, и именно его поведение привлекло к нему внимание правоохранителей!). В общем, судья умыл руки и 5 ноября объявил, что иски выходят за пределы его юрисдикции, поскольку ответчик проживает в Чикаго. Дескать, если хотите с ним судиться, то отправляйтесь в федеральный суд. Это был совершенно формальный предлог, поскольку в гражданском суде тех лет иски к лицам, проживавшим в других штатах, рассматривались во множестве и без проблем.

Заметка от 5 ноября 1931 года, извещавшая о передаче исков Кемпбелла полковнику Годдарду в федеральный суд.

Герберту Кемпбеллу