Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

Автору известно, что мои книги читают и обсуждают американские любители криминальных загадок, а потому вполне возможно, что появление в информационном пространстве этих персонажей, до того накрепко позабытых, привлечёт к ним внимание американской публики. Глядишь, через несколько лет мы ещё прочтём детальные рассказы о жизни и коррупционных похождениях высокопоставленных руководителей вашингтонской полиции. Чтиво может оказаться презанятнейшим!

Ну, а что же последний из числа нелепых героев этой мрачной истории? Автор имеет в виду окружного прокурора Уилльяма Глоза — ту самую бестолочь, что своим вздорным поведением и неумеренной болтовнёй умудрился угробить расследование, которое, вообще-то, изначально вовсе не выглядело бесперспективным. Любитель футбола, сигар и виски освободил от своего присутствия этот лучший из миров в 1944 году, будучи, в принципе, ещё далеко не старым человеком (всего 54 года от роду). Дурные привычки и нервная работа подточили некогда идеальное здоровье перспективного футболиста.

Газетная статья о смерти полковника Келли и его бывшего шефа инспектора Шелби. Два друга-коррупционера ушли из жизни в один день — случается же такое!

Поскольку убийство Мэри Бейкер так и осталось нераскрытым, некоторые аспекты этой истории требуют, по мнению автора, кое-каких уточнений.

Прежде всего, кому-то из читателей может быть не совсем понятен странный кульбит, связанный с появлением диаметрально противоположных по своим выводам баллистических экспертиз. Ну, в самом деле, сначала три специалиста подтверждают убийство Мэри Бейкер выстрелами из револьвера Кемпбелла, а затем появляется четвёртый и напрочь перечёркивает их выводы. И все эти эксперты использовали в своей работе сравнительные микроскопы! Спрашивается, как они могли давать диаметрально противоположные заключения?!

На самом деле, ответ предельно прост, и автор не сомневается в том, что почти все читатели безошибочно сформулировали его на основании прочитанного. Для тех же, кто не до конца уяснил картину случившегося в 1930 году, сделаем краткое пояснение. Итак, фальсификацией баллистической экспертизы озаботились лейтенант Келли и его патрон инспектор Шелби. Они уверились в том, что револьвер Герберта Кемпбелла был использован для убийства Мэри Бейкер, и решили немного «подтолкнуть» следствие в правильно направлении.

С первым из экспертов — Уилмером Содером — они попросту договорились, убедив того в том, что никаких сомнений в использовании этого пистолета нет и быть не может. Дескать, преступника мы знаем гарантированно, револьвер у него был однозначно, а потому нам очень нужно такое заключение, которое не позволит негодяю сбежать от закона по формальным юридическим уловкам. Содер хорошо знал как Шелби, так и Келли, эксперт проживал тогда в Вашингтоне и прежде не раз выручал столичных «законников», ну разве он мог отказать в деликатной просьбе? Следует помнить, что экспертизы хорошо оплачивались — от 1 тыс.$ и выше — и на поприще эксперта Содер получал кратно больше, нежели по основному месту работы в Бюро стандартов.

Уилмер Содер подделал экспертизу просто и без затей. Для этого он прибёг к фотомонтажу, явно не предполагая того, что найдётся человек, знакомый с такого рода уловками. Однако такой человек нашёлся! Альберт Хэмилтон, хорошо осведомлённый о всевозможных фокусах при печати фотографий, потребовал предъявить ему не сами фотографии, а негативы, с которых они печатались. Тут-то всё и выяснилось…

Со второй экспертизой оказалось всё ещё проще. Её проводил лейтенант столичной полиции Джон Фоулер. Понятно, что Для Шелби и Келли договориться с коллегой, знакомым им на протяжении многих лет, никаких проблем не составило. Скорее всего, Фоулер являлся столь же коррумпированным полицейским, как Шелби и Келли, и руководствовался принципом «рука руку моет», а с таким человеком договариваться всегда проще. Примечательно, что обвинитель Уилльям Коллинз на экспертизу Фоулера особенно не напирал, напомним, что он вызывал в качестве свидетелей обвинения Содера и полковника Годдарда, а вот лейтенанта полиции с его компетентным мнением оставил как бы в стороне. Думается, у Коллинза на то имелись свои объективные причины, в его заключении следы фальсификации обнаруживались даже проще, чем в работе Содера.

По-видимому, это понимали и сами Шелби и Келли. Именно по этой причине в конечном счёте было решено заказать и оплатить третью по счёту экспертизу — в Северо-Западном университете Чикаго у полковника Годдарда (который на самом деле майор). Широко известный в Соединённых Штатах специалист должен стать своего рода тяжёлой артиллерией, которой предстояло обратить в пыль всю защиту Кемпбелла.

Уилльям Глоз, прокурор округа Арлингтон.

Однако с Кельвином Годдардом было невозможно или почти невозможно договориться. Он проживал за многие сотни километров от Вашингтона и был абсолютно независим от руководителей столичной полиции. Предложить побольше денег? Как вариант можно было попробовать, но что, если полковник не заглотнёт наживку? Не потому даже, что честный, а потому, что предложенная сумма покажется маленькой?

И вот тогда родилась идея обмануть самого эксперта. <B> В Чикаго были отправлены не те пули, что убили Мэри Бейкер, а те, что лейтенант Келли отстрелял из револьвера Кемпбелла. </B> То есть Годдард должен был провести сравнение 2-х пуль, выпущенных ранее из этого пистолета, с теми, что эксперт отстрелял лично в присутствии журналистов! Разумеется, они совпали…

Для того чтобы изобразить максимальную чистоту предстоящего эксперимента, было решено привлечь к делу BOI [напомним, что это предтеча ФБР]. Именно сотрудники этого ведомства Сэмюэл Харди и Эрл Коннелли перевезли пули и револьвер из Вашингтона в Чикаго — в своём месте на этой детали неслучайно был сделан акцент. Таким образом эти негодяи опосредованно замарали и репутацию ведомства Гувера. Чуть ниже мы скажем несколько слов о последствиях случившегося.

Итак, полковник Годдард, который на самом деле майор, отстрелял две пули из привезённого ему револьвера Кемпбелла, зафиксировал полную идентичность следов на пулях и посчитал свою работу выполненной безукоризненно. И когда Альберт Хэмилтон предложил ему фактически повторить экспертизу в зале суда, полковник никаких сомнений не испытал. Ну, в самом деле, один раз следы совпали, значит, они совпадут и второй…

Вот только теперь Кальвину Годдарду предстояло сравнить отстрелянные пули с настоящими уликами, с теми пулями, что были извлечены из тела Мэри Бейкер…

Можно представить себе изумление «великого» полковника Годдарда, когда тот сообразил, что ни одна из 10 проверяемых пуль даже близко не похожа на пули-убийцы! А стало быть, револьвер Кемпбелла не использовался при нападении на Мэри Бейкер… Годдард, разумеется, понял, кто его обманул и как именно этот фокус был проделан, но он не мог выносить сор из избы. Если бы он осмелился открытым текстом рассказать обо всём случившемся в зале суда под запись в стенограмме, то это означало бы крах всей его жизни — изгнание из профессии и отлучение его от того криминалистического центра при университете, который он сумел создать и возглавить.

Поэтому полковник ограничился лаконичным заявлением о невозможности обнаружить соответствие между 10 пулями, отстрелянными в зале суда, с теми, что убили Мэри Бейкер и представлены в зале суда в качестве улик. И ничего объяснять не стал ни в 1930 году, ни в последующие четверть века своей жизни. Нигде никогда и никому Годдард не говорил о том, что и почему произошло с его экспертными заключениями по делу Мэри Бейкер.

Хотя, разумеется, должностные лица поняли всё правильно. Понял судья Эдкинз, мягко закончивший суд оправдательным приговором и не допустивший выпадов в адрес оскандалившихся столичных «законников»… Поняли и сами «законники», хотя именно этой публике подобные провалы были что с гуся вода… Понял и Эдгар Гувер, глава Бюро расследований (будущего ФБР), принявший во второй половине 1930 года принципиальное решение о создании собственного криминалистического центра, которому надлежало проводить все естественнонаучные исследования в интересах текущих расследований. Гувер постановил никогда не обращаться к сторонним организациям и лицам для проведения криминалистических экспертиз. В действительности иногда это решение не выполнялось, но всякий раз это делалось в порядке исключения и после согласования с директором Бюро [т.е. лично Гувером].

Нельзя не сказать и о том, что расследование