Зомби-апокалипсис русской литературы - Лев Валерьевич Рыжков

class="p1">И вдруг этот мизантроп и разоблачитель тлетворности русской литературы, как изворотливый ловец премий на церемонии «Большой стиль», оборачивается совсем «правильным» человеком. И даже в финале говорит дословно следующее:

«Все легче на сердце. Оно ведь у меня тоже русское».

Здрасьте, приехали это называется. Неужели прозрел Пелевин? Решил грохнуть по столу набрякшей правдой-маткой?

Давайте немного подумаем. В прошлогодней рецензии мы с большой долей вероятности предположили, что Пелевин — это проект. Но не межавторский, не коллективный псевдоним «негров»-наркоманов. В ушедшем году возникла гипотеза, что Пелевин — подобен билборду с объявлением: «Здесь могла бы быть ваша реклама».

Бывают годы, когда билборд пустует и заполняется промежуточными текстами без особых «смыслов». Но в прошлом году «смыслы» автору заказали. А в этом году заказчик сменился.

Но даже если и так — плохи дела у боллитры. И трепещет в сердце нечаянная радость: а вдруг её однажды не станет? Будем ли горевать?

2024

P. S. Я, дорогие зайцы, недоволен этой рецензией. Собственно, она — образчик того, как может обманываться злобный критик. Как он верит автору на слово — и как его легко одурачить, критика-то.

«В чём же, — спросите вы, — ты, Лев Валерьевич, заблуждался? В том ли, что Пелевин — проект?» Нет, прекрасные мои, не в этом. Заблуждался я в том, что этот проект сменил заказчика. Никого он не сменил, остался при своих.

«А как же порицание боллитры? Насмешка над ней?» — возмутится кто-то из вас. Что ж, зайцы мои, это — классическая операция по дезинформации. Мол, боллитра контролируется дурным трансгендером и порочным Козловицером. И вообще — жалкое явление. Повёл себя Виктор Олегович как засланный перебежчик.

На самом-то деле — нет, не жалкое зрелище представляет собой боллитра. Это — боеспособная сила, без разногласий, с идеологией, стратегией и тактикой. Она захватывает рубеж за рубежом нашей территории смыслов.

А жалкое зрелище — это, простите, патриотическое крыло. Разобщённое, атомизированное, по большей части небоеспособное, вооружённое надраенными инновационным кирпичом винтовками-«мосинками» против их дронов. И тут Пелевин приносит месседж — мол, противник ничтожен и смехотворен, расслабляемся дальше, отрицаем то, что вообще воюем.

С

Двоечные прописи Алексея Сальникова

(Алексей Сальников. Оккульттрегер / под ред. Елены Шубиной. М.: АСТ, 2022)

В одном из прошлых выпусков этой колонки я рассказывал о кейсе Михаила Турбина — молодого писателя, все мечты которого, казалось бы, сбылись. И книга вышла в престижнейшем издательстве, и киношники права купили. Я спрогнозировал, что ничем хорошим эта фанаберия не кончится. А откуда такой прогноз? Нет, это не хотелка «пальцем-в-небо», не злопыхание. Это, друзья, результат анализа процессов и аналогичных фактов.

Несколько лет назад, например, прилюдно обласкан был екатеринбургский писатель Алексей Сальников. За роман «Петровы в гриппе и вокруг него» Сальникову с помпой вручили премии «НОС» и «Национальный бестселлер», а сам роман экранизировал Кирилл Серебренников. Со мной могут не согласиться, но я считаю «Петровых…» любопытной книгой. Это была попытка привить саженец Джеймса Джойса на подзолистую почву Урала. А поскольку в чистом виде Джойс чреват читательским несварением, экспериментатор Сальников разбавил 96-градусную, забористую джойсовку колой американской поп-культуры — и Петровы стали кем-то типа семейки Адамс.

Эксперимент интересный? Конечно да. Поощрять надо? Несомненно. Но получилась ситуация, когда ученик первого класса научился выводить в тетрадке все буквы алфавита, а ему на радостях — и аттестат зрелости вручают, и золотую медаль, и научную степень доктора наук вдогонку. Хотя достаточно было бы и хорошей оценки в четверти. Вопрос: будет ли этот везучий ученик постигать другие науки?

И, собственно, четырёхсотстраничный этот ответ — перед нами. Роман «Оккульттрегер» — это произведение уже не дерзкого, экспериментирующего юнца, а, типа, мэтра и лауреата. Но давайте посмотрим, что там Алексей намэтровал и как именно налауреатил.

Недержание тайн

Не нами заведено, что первая страница любого буквопродукта — это такая джигитовка автора, который показывает: «А вот я так могу! И ещё так! Вот какой я храбрец-удалец». Что же показывает Алексей Сальников? Вот первое предложение его «Оккульттрегера»:

«Больше не имея сил в одиночестве переживать воспоминания прошедшей новогодней ночи, Прасковья напялила на гомункула куртку, шапку и рукавицы, сама оделась, и они спустились на улицу с четвертого этажа».

Это — хорошее стартовое предложение. Здесь мы имеем игривый намёк на бурную новогоднюю ночь. Из этого предложения мы узнаём, что героиню зовут Прасковья, что она живёт на четвёртом этаже. Возникает и сверхъестественное существо — гомункул, с которым героиня почему-то возится, как с ребёнком.

Собственно, «гомункул» здесь — ключевое слово. Без него бы предложение не играло, не интриговало. Возникает ведь какой-то нездоровый интерес: а чё это она с гомункулом каким-то гуляет?

Впрочем, таинственность текста не проживёт и до конца первой главы. Автор заходит сразу со всех козырей. Мы узнаём, что Прасковья — это ведьма — не ведьма, но живёт с маскирующимся под ребёнка карликом, владеет сглазом и чуть порчей, меняет облик. В принципе, это и все тайны текста. Но зачем, зачем все они сброшены в кучу сразу же? Читателю-то ведь — большое удовольствие о чём-то догадываться, где-то чувствовать себя умнее писателя. Профессиональные буквоплёты могут писать, льстя читателю, наводя его на мысль, заставляя догадываться, но не раскрывая всех секретов прямо в лоб. О, эти писаки спляшут перед читателем танец с семью вуалями, прежде чем дадут ему вот эту самую информацию, которую Алексей, как самосвал навоз из кузова, вываливает на подворье читательского восприятия.

Но зачем автор так делает? Зачем сдаёт все тайны без всякой попытки поиграть с читателем? Это ведь он неспроста, ведь да? Он же мэтр, лауреат! Он-то знает, что делает! Хм, дорогие друзья! Я пробурился сквозь все четыреста страниц и не понял, к чему было это срывание всех покровов.

Все секреты на старте сдаёт — кто? Неопытные авторы, которые ещё не научены интриговать, лукавить, напускать туману. Это они, ранимые, безжалостно расстаются со всей интригой в шальной, двоечной надежде, что сойдёт и так и вдруг недрогнувшей рукой запущенный шар случайно подобранных слов выбьет страйк?

Начинающего автора за такие экзерсисы обычно ставят в угол и возвращают писанину на переделку. Но Алексей-то — мэтр. Его-то в угол не поставишь.

Иже херувимы

В «Оккульттрегере» есть множество примет текста сырого, ученического. Мир сверхъестественных сущностей, населяющих некий город в Свердловской области — место действия романа, —