Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

В версиях, исследованных до этого момента, фигура Елены всегда рассматривалась относительно событий Троянской войны. Это может показаться очевидным, однако следует отметить, что уже во времена Античности персонаж мог приобрести абстрактное символическое значение, как через оценку моральных качеств, так и посредством отождествления с различными божествами греческого пантеона (Артемида, Исида, Селена). От модели женщины-соблазнительницы авторы, особенно некоторые средневековые сочинители, перешли к образу блудницы (Homeyer H. Die spartanische Helena und der trojanische Krieg. Wiesbaden, 1977. P. 91–93, 101), впрочем уже присутствовавшему в гностической легенде Симона Волхва. Среди многочисленных воспроизведений Нового времени следует вспомнить, какую роль она сыграла в мифе о Фаусте, знаменитом маге и некроманте, жившем в XV–XVI веках. В «Истории доктора Фауста», опубликованной во Франкфурте-на-Майне в 1587 году, главный герой вызвал образ Елены по просьбе учеников, которые желали полюбоваться самой красивой женщиной Греции. Появившийся образ восхитил всех, и Фауст заказал с него портрет, имевший большой успех (гл. 49). В последний год договора с Мефистофелем Фауст выдвинул требование: он хотел физически соединиться с Еленой. Его желание было исполнено, и от этого союза родился ребенок, который исчез вместе с матерью после смерти Фауста (гл. 59). Оба эпизода применил в своей трагедии Марло, который использовал английский перевод «Истории». Здесь Фауст, совершенно пораженный красотой Елены, представляет себя новым Парисом, который похитил женщину, чтобы увезти ее с собой в новую Трою и сражаться за нее с трусливым Менелаем (акт V, сцена 1).

В творчестве Гёте миф о Елене формировался и совершенствовался долгое время, занимая автора до последних лет жизни. Здесь мы ограничимся упоминанием основных новых элементов, связанных с нашей темой. Вызов Елены происходит не перед учениками, а в присутствии императора и двора (часть II, акт I, «Рыцарский зал», ст. 6377–6566). Вместе с женщиной был призван Парис, так что присутствующие могли собственными глазами увидеть сцену соблазнения, инициатива в которой принадлежала Елене. Фауст, совершенно пораженный ее красотой (ст. 6559: «Узнав ее, нельзя с ней разлучиться»), попытался схватить ее, что положило конец видению. Однако главный герой не оставил своего намерения (часть II, акт II, «Классическая Вальпургиева ночь», ст. 7399–7445, 7484–7487). Встреча, отложенная на более позднее время, стала наиболее оригинальным вкладом Гёте в современную разработку мифа. После взятия Трои Менелай отправляет Елену в Спарту вместе с троянскими пленницами. Она еще не знает об ожидающей ее судьбе, но Форкиада (в действительности Мефистофель, который в отсутствие Менелая принял облик стражницы замка) открывает ей, что она скоро будет принесена в жертву (часть II, акт III, «Перед дворцом Менелая в Спарте», ст. 8923–8929). Однако у Елены есть шанс спастись: сам Мефистофель предлагает отвести ее вместе с троянскими пленницами в другую крепость на горе Тайгет, где разместилась группа рыцарей, которые недавно прибыли с севера, но которых, впрочем, нельзя назвать варварами. Под давлением обстоятельств Елена соглашается, и Фауст со всеми почестями принимает ее в замке, где обращается с ней как феодальный сеньор (ст. 9072–9074). Благодаря этому магическому перемещению, совершенному Мефистофелем, выстраиваются отношения между античным миром, воплотившимся в фигуре Елены, и современным, представленным Фаустом. В этот момент действие происходит исключительно в фантастическом месте, где время и пространство не имеют силы. От их связи в гроте в сказочной земле Аркадии (ст. 9585–9588) рождается сын, получивший имя Евфорион, фигура почти бестелесная, подобная Гермесу, обреченная на короткую жизнь (имя – производное от имени крылатого мальчика, сына Елены и Ахилла, рожденного на острове Блаженных, согласно малоизвестному преданию из произведения Птолемея Хенна: см. Phot. Bibl. 149 a). После преждевременной смерти сына Елена не может сопротивляться его зову из загробного мира: последний раз обняв супруга, она теряет телесную сущность и окончательно исчезает (ст. 9940–9944).

С XVIII века до наших дней было создано бесчисленное множество произведений, посвященных троянскому мифу и, в частности, образу Елены (см. следующие библиографические примечания). Наряду с ними следует рассмотреть музыкальные произведения, посвященные той же теме (от «Париса и Елены» Глюка по либретто Раньери до «Троянцев» Берлиоза и «Елены» Сен-Санса). Среди французских произведений XIX века следует напомнить о «Елене» Леконта де Лиля, вошедшей в сборник «Античные стихотворения» (1852). Автор, хорошо знающий античную литературу, представил в ряде лирических сцен историю соблазнения Елены: от ее первой встречи с Парисом до решения последовать за ним в Трою. В 1864 году в Париже была представлена «Прекрасная Елена» Оффенбаха, либретто А. Мельяка и Л. Галеви. Здесь присутствует, скорее, свободная интерпретация мифа, в основном ориентированная на удовлетворение требований публики. Елена, определенно мало интересующаяся мужем и поэтому вызывавшая резкую критику народа, с первого взгляда влюбилась в молодого Париса, который тайно прибыл в Спарту, переодевшись пастухом. Неожиданное возвращение Менелая с Крита порождает ряд комических ситуаций, так как двое влюбленных уже достигли полного взаимопонимания, что позволило поднять на смех персонажа Менелая в роли обманутого мужа.

Среди адаптаций XX века, которые, с одной стороны, предполагают внимательное сопоставление с античными образцами, а с другой – изображают также персонажей, которые ведут себя как современные люди, можно назвать американский вариант Дж. Эрскина «Частная жизнь Елены Троянской» (The Private Life of Helen of Troy) (1925) и оперу в трех актах «Елена уходит» (Helen retires) (1934), где представлен образ женщины, мало склонной к сантиментам, но в то же время искренней и с честными намерениями, а также драму К. Морли «Троянский конь» (The Trojan Horse) (1938), в которой современная обстановка (в Трое используют такси и телефоны и читают газеты) основывается на хорошем знании и переосмыслении античных версий. Поэма понравилась Чезаре Павезе, так что он позаботился об итальянском переводе (Il cavallo di Troia. Milano, 1942). Тем не менее мы хотим завершить этот краткий обзор, вспомнив произведения двух авторов начала XX века, которые именно в приверженности греческому мифу черпали вдохновение для глубоко оригинальной и современной трактовки образа Елены: Пасколи и Гофмансталь.

В одной из «Застольных поэм» – «Антикле» Пасколи воспроизводит эпизод, рассказанный в «Одиссее» (IV 265–289), когда Елена кружит вокруг деревянного коня, «имитируя» голоса жен спрятавшихся там воинов. Как мы видели, в «Одиссее» Антикла силой удержал Одиссей, который быстро вмешался, чтобы тот не ответил на призыв Елены. В версии Трифиодора в результате этого вмешательства герой погибает (ст. 476–483). Пасколи придерживается одиссеевской версии, но Антикл все равно умирает в тех же обстоятельствах. Он гибнет в бою возле дворца Деифоба, где троянцы оказывают самое отчаянное сопротивление (см. Od. VIII 516–520). Антикл