Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

саму причину Троянской войны. В «Разговорах в царстве мертвых» (18) Лукиан еще дальше развивает эту тему. Кинику Мениппу, который попадает в Аид, Гермес показывает то, что осталось от мужчин и женщин, при жизни известных своей красотой: только бесплотные черепа, похожие друг на друга. Елена не стала исключением: от женщины, из-за которой билось и умирало столько мужчин, осталось только несколько костей. Не вызывает ли удивление, что обладание столь недолговечным благом вызвало столько скорбей и страданий? С помощью такого сурового напоминания о реальности человеческого существования Лукиан добавил еще один элемент в «дело» Елены: ее судьба уподобилась судьбам других людей, она не исчезла таинственно в небе и не обрела загробной жизни.

В ходе исследования мы несколько раз упоминали такие эпические поэмы, созданные в эпоху поздней Античности, как «После Гомера» Квинта Смирнского и «Взятие Илиона» Трифиодора. К ним можно добавить «Похищение Елены» Коллуфа, эпического поэта, жившего в период становления Византийской империи (эпоха императора Анастасия, 491–518 н. э.). В этом коротком сочинении рассказывается о событиях, предшествовавших Троянской войне (от свадьбы Пелея и Фетиды и вмешательства Эриды, которое привело к суду трех богинь, до похищения Парисом), однако в нем нет никаких значимых деталей. Даже повествование о встрече Елены и Париса, рассказанное довольно прямолинейно, в целом выглядит сдержанно. Наибольшее оживление происходит скорее в заключительном эпизоде, где описано отчаяние Гермионы – девочки, которая обнаружила неожиданный отъезд матери. Тема соблазнения получает совершенно другую трактовку в «Героидах» Овидия. Поэт изображает обмен письмами между Еленой и Парисом незадолго до похищения, когда еще ничего не решено, но Менелай уже покинул Спарту, поручив Елене развлекать гостя (Her. XVII). Фактически это единственный дошедший до нас древний текст, где в центре внимания находится этот момент истории, вероятно уже присутствовавший в поэмах цикла. Парис явно демонстрирует женщине свою страсть и предлагает уехать как можно скорее, Елена, которая сначала отказывалась от всех предложений, в итоге заинтересовалась, но явно свою готовность не выражает:

 Плохо меня убеждаешь, о если б ты силой принудилИ, победив простоту, опытной сделал меня.Ведь полезно бывает порой обратиться и к силе,Стать счастливой хочу, власти предавшись твоей[368] (ст. 187–190).  

Цель заключалась не только в том, чтобы сохранить доброе имя женщины, но чтобы мужская, как и женская стороны до конца сыграли свои роли в соответствии с образцом, утвердившимся в элегической поэзии.

Тема соблазнения всплывает снова в небольшой поэме гекзаметром времен поздней Античности: «Похищение Елены» Драконция. Свидание двух любовников происходит на острове Кипр, куда Парис добрался после бури; встрече также помог и праздник в знаменитом храме Афродиты. В нем также принимала участие Елена, приплывшая на остров со своей свитой, но без Менелая. Красота и элегантность Париса породили живую страсть в сердце женщины, которая предложила юноше «похищение» (ст. 402–539). Предыдущая часть поэмы была посвящена остановке, которую Парис с некоторыми товарищами сделал на острове Саламин, чтобы потребовать у Теламона, местного царя, возвращения Гесионы, сестры Приама. Она была увезена на остров после первого разрушения Трои Гераклом, и теперь брат требовал ее возвращения в Трою. Присутствие в рассказе этого эпизода не только объясняло, почему Парис отправился в Грецию, но и смягчало его вину, поскольку похищение Елены становилось возмездием за похищение Гесионы, случившееся в предыдущем поколении. Примечательно, что тот же эпизод возникает в произведении Дарета Фригийского (см. далее), который благосклонно относился к троянцам. Вероятно, Драконций придерживался этой версии.

Радикально отличающееся от троянской легенды повествование, в то же время претендующее на достоверность, предложено в Речи XI Диона Хрисостома, знаменитого оратора, жившего в I–II веках н. э. В этой речи, обращенной к гражданам Илиона (4), считавшим себя наследниками древних троянцев, он утверждал, что Парис не похищал Елену, а законным образом женился, прибыв в Спарту как жених и получив разрешение на брак от отца Тиндарея (48–51). Эта история, которую, по его утверждениям, он узнал от старого египетского жреца (37), была подкреплена рядом «рациональных» аргументов, делающих ее более правдоподобной по сравнению с общепринятой версией. Согласно этому утверждению, поход против Трои был задуман Агамемноном не для того, чтобы отомстить за оскорбление, нанесенное Парисом, а чтобы помешать ему утвердить свою власть и на греческой территории (61). И последующий ход войны был не таким, как описано у Гомера: он завершился заключением соглашения, которое оставляло троянцам их город; следовательно, поход в целом потерпел неудачу (118). Это самое настоящее переосмысление Троянской войны, в некоторых аспектах напоминающее версию Геродота, где за основу взята традиционная легенда; однако оно развивалось в совершенно новом направлении, критикуя Гомера и следуя исключительно критерям исторического правдоподобия. Такими же требованиями руководствовалась критика постоянного божественного вмешательства в людские дела, которое встречалось в гомеровской версии (19–24). Подобное возражение будет все чаще звучать в адрес эпических версий, особенно в период поздней Античности, и определит успех тех, которые завоюют популярность в Средние века.

Особенно важными, прежде всего для судьбы троянской легенды в Средние века и Новое время, были прозаические произведения Диктиса Критского и Дарета Фригийского. Произведение первого, «Дневник Троянской войны», выглядит как правдивый отчет о конфликте, написанный очевидцем тех событий. Действительно, Диктис кажется соратником гомеровских героев Идоменея и Мериона, от которых он получил задание рассказать о случившемся так, как было на самом деле. Документ дошел до нас в латинской версии, датируемой IV веком н. э., но обнаружение двух папирусов с текстом подтверждает существование греческого оригинала, относящегося, вероятно, к I веку н. э. Произведение представляет собой упорядоченный и достоверный отчет о событиях, похожий на летопись, где сверхъестественные элементы были изъяты или получали рациональное объяснение. Важную роль в разрешении конфликта сыграло предательство Антенора и Энея, которые в финальный период войны делали вид, что ведут переговоры о заключении мира в пользу троянцев; на самом же деле они заключили соглашение с греками и передали им беззащитый город. Парис изображался вероломным и жестоким: после похищения Елены, произошедшего в отсутствие Менелая (I 3), он убил царя Сидона, хотя тот гостеприимно принял его на пути из Спарты, и разграбил его дворец (I 5). На родине он вынужден был столкнуться с враждебностью троянцев, которые настаивали на немедленном возвращении Елены, но его отказ поддержали другие сыновья Приама, которых привлекли другие прекрасные женщины, которых Елена привезла с собой (I 7). Сама Елена обратилась к Приаму с просьбой, чтобы ее не возвращали, и объяснила это тем, что ее родственные связи с троянским правящим домом ближе, чем со спартанским и микенским (I 9 и далее). После смерти Париса,