Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

другого[342]. Основываясь на той же пифагорейской модели, Энний утверждал, что душа Гомера переселилась в него[343]. Таким образом, предания, унаследованные от традиции, подверглись радикальному переосмыслению и, будучи согласованными в стратегически важных моментах, стали выражением общей истины, взаимосвязанной с высшими этическими ценностями. Так можно было восстановить древнюю функцию мифа, ослабленную долгим использованием и рациональным осмыслением, которая тем не менее все еще существовала в более узких кругах. Хотя они пребывали на периферии основных философских течений, однако заметно влияли на общество того периода.

Пифагоризм сыграл значительную роль в том числе и в римском мире в различные моменты его истории. Особо интересным было его возрождение в Риме в конце республиканского периода и начале принципата. На одном из самых примечательных монументов этого периода – базилике, возведенной около Порта-Маджоре в Риме в годы правления императора Клавдия, на одном из лепных украшений на своде центральной залы было изображено похищение Елены[344]. В жесте Париса, который притягивает женщину к себе, исчезла всякая попытка соблазнения. Похищение больше не считалось результатом неконтролируемой страсти, оскорбившей хозяина и женщину. Оно приобрело аллегорическое значение, возвысившее его моральную ценность: встреча приобрела значение посвящения в знания, стала символом общего пути пары к совершенству. На другом изображении центрального свода Елена нарисована с палладием в руках во время диалога с Одиссеем[345]. Картина ссылается на эпизод, произошедший незадолго до завоевания города. Согласно эпической традиции, в этом случае Одиссей мог воспользоваться соглашением с Еленой[346]. Но в пифагорейском контексте первый приобрел черты инициированного (mystes), способного пройти любое испытание, чтобы достичь совершенства, а вторая представляла состояние того, кто, будучи пленником этого мира, находил путь, чтобы освободиться и вернуться на родину. Под защитой образа Афины (палладий) они оба были образцами мудрости, которую можно постичь через учение школы.

Переосмысление мифа о Елене в пифагорейской среде можно было завершить ссылкой на утонченную лепнину, украшавшую римскую базилику, но наш обзор будет неполным, если мы не вспомним, что история Елены в качестве небесного существа, прибывшего с Луны на Землю, которое должно вернуться обратно, возродилась и получила значительное развитие в первые века христианства. Утвердившийся в то время вариант можно было бы считать еще одной вариацией этой версии мифа, если бы на него значительно не повлияли философские и богословские течения, формирующиеся в этот период в иудейской и христианской среде. Мы ссылаемся на историю Елены в том виде, в каком она была воспроизведена и переработана основателем гностицизма Симоном Волхвом, которого, возможно, следует отождествить с персонажем, упомянутым в Деяниях Апостолов, и которого христианские писатели первых веков считали первым среди еретиков[347]. Учение его и последователей известно прежде всего по комментариям христианских авторов с целью опровержения (Ириней Лионский, Ипполит Римский, Епифаний Кипрский), а кроме того, из папирусных текстов гностических мыслителей[348]. В произведениях этих авторов Елена предстает в необычном обличье проявления мысли в ее самой высокой форме или как «первая мысль» (Ennoia prote, Epinoia). Ее история берет начало в древности и отсылает к фигуре Симона Волхва. Он принимает черты верховного бога, а Елена – черты первой эманации его разума и помощницы при сотворении мира. Изначально они составляли исходную пару мужчина/женщина, затем по воле отца Елена покинула свой родной край и породила ангелов и другие силы, ставшие, в свою очередь, создателями нынешнего мира[349]. Согласно климентинской литературе, Елена сошла с самых высоких небес и получила титул «Госпожи» (kyria), «все порождающей сущности» (pammetora ousian) и «мудрости» (sophia)[350]. После сотворения мира те силы, которые она создала, следовательно, низшие по отношению к ней, не позволили ей вернуться в свое прежнее обиталище. Из зависти, не желая признать, что их породил кто-то другой, или даже, согласно иной версии, из-за вожделения (и здесь вновь возникает тема красоты), они отказались возвратить ее отцу и удерживали возле себя[351]. Таким образом, Елена стала пленницей низших по сравнению с ней сил на очень долгий период, в течение которого она претерпевала всякого рода насилие. Заключенная в человеческое тело, она была вынуждена перебираться из одной женской оболочки в другую. Именно в таких обстоятельствах она приняла форму героини, из-за которой разразилась Троянская война. Естественно, Елена не совершала грехов, которые ей приписывали, и поэт Стесихор, несправедливо ее обвинивший, был наказан слепотой. Позже поэт осознал свою ошибку, сочинил палинодию и вновь обрел зрение. Однако этот земной опыт не стал для нее моментом наивысшего унижения. Подвергаясь все большим оскорблениям, Елена продолжала переселяться из тела в тело, пока не приняла облик проститутки, которая занималась своим ремеслом в Тире[352]. Именно в таком виде она столкнулась с Симоном Волхвом. Дело в том, что после очень долгого периода верховный бог, который принял земной облик Симона, решил спуститься в мир, чтобы освободить Елену-Эннойю. Узнав Елену, он избавил ее от печальной участи и захотел, чтобы она сопровождала его во всех путешествиях, чтобы проповедовать истину по всему миру.

Эта история выходит далеко за рамки переработки древнего рассказа. Можно посчитать ее достаточно новым мифом, созданным с определенной целью не только на основе греческой традиции и разнообразных толкований, изменявшихся с течением времени, но и центральных тем иудейской и христианской мысли. Синкретизм, сыгравший здесь важную роль, широко распространился в этот период, и не только в гностическом окружении. Что касается фигуры Елены, наиболее близкой к ней версией была пифагорейская. Ее небесная (лунная) природа усиливается, падение на Землю наполняется символическим значением, финальное возвращение к первоначальному состоянию, понимаемое как освобождение, приписывается спасительному вмешательству верховного божества. Через образ Елены предлагается, по сути, дуалистичное видение мира и человеческого существования, во всем совпадающего с установками гностицизма. Елена, которая в разные моменты испытывала противоположные состояния, создает основы для существования этого мира и его преодоления. Следовательно, значение «освобождения» подчеркивается вплоть до того, что оно приобретает символическую ценность искупления всего человечества в мире, обреченном на разрушение. В этом смысле весьма показательно, что сама гностическая мысль распознала в образе Елены заблудшую овцу из Нового Завета[353]. В то же время это, казалось бы, сугубо теоретическое учение нашло подтверждение в реальном опыте жизни того, кто представляется его основателем – Симона Волхва: он признал подлинную Елену-Эннойю в женщине из дома терпимости. Благодаря воссоединению по желанию самого Симона восстановилась божественная пара, которая предшествовала созданию мира и будет присутствовать при его исчезновении.

В этот причудливый рассказ, который, однако, представляет несомненный интерес и довольно последователен, свой вклад наряду с пифагорейскими и иудео-христианскими течениями внесли также