Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

приводит нас ознакомление с балкарским процессом, вполне подтверждает ту мысль, какая высказана была в самом начале изложения их юридических обычаев. Судопроизводство балкарцев проникнуто осетинским началом, и если встречаются подчас некоторые отличия, то корень их лежит в том влиянии, какое имел у них шариат, на изменение и даже совершенную отмену обычая.

Этой именно причиной объясняется слабое сходство уголовного права татар с осетинским. Это не значит, однако, что последнее не могло быть признано первообразом: напротив того, в исходных моментах, как мы сейчас увидим, оба права совершенно сходятся между собой; все различие в том, что у осетин дан был полный простор их развитию, тогда как у татар развитие тех же начал искусственно было прервано вмешательством шариата. В самом деле, оба права одинаково отправляются от начала кровной мести и одинаково ограничивают ее действие идеей равного возмездия, или так называемым jus talionis[234].

Оба права незнакомы с системой публичных кар и требуют имущественного выкупа с обидчика, каков бы ни был характер обиды. Участие родственников в платеже выкупа столь же обязательно у татар, как и у осетин. У тех и других преступления, совершаемые в родственной среде, не ведут за собой возмездия. Самый способ определения выкупов за отдельные виды преступных действий у обоих народов один и тот же: тяжкие увечья, состоящие в отсечении руки, ноги или выколотьи глаза, оплачиваются у тех и других вполовину меньше, чем убийства, если только не ведут за собой смерти потерпевшего; за ранения сверх положенной платы взимаются еще издержки лечения; за увоз девушки сверх калыма (выкупа невесты) следует еще особая плата за бесчестье; отрезание носа и ушей, сопровождаемое изгнанием из дому, грозит в такой же мере прелюбодейной жене в татарских аулах, как и в осетинских, и все различие сводится к порядку дальнейшей экзекуции: осетины сажают виновную голой по пояс на осла и наносят ей палочные удары; балкарцы привязывают ее к двум жеребцам и пускают последних в поле. Подобно осетинам, балкарцы также подводят под понятие воровства все виды похищения чужой собственности, в том числе и поджог, и в то же время не наказывают особо ни обмана, ни мошенничества; подобно осетинам, они не знают ворам иного возмездия, кроме взыскания с них в два, три, четыре или пять раз больше против цены похищенного. Как осетины, так и татары различают кражу в поле и на дому, наказывая последнюю строже, как действие, связанное с насильственным вторжением в чужое жилище. Но рядом с этими сходствами отметим ту существенную черту различия, что, тогда как осетинам до последнего времени не было известно освобождение от ответственности за случайное убийство или ранение, татары вместе с усилением магометанства перешли под влиянием шариата к наказанию одних лишь умышленных преступлений. Что и татарам в прежнее время известен был выкуп за убийство случайное – это видно из целого ряда дел, в которых медиаторы определяют вознаграждение семье лица, случайно ранившего себя чужим кинжалом или замерзшего на пути, предпринятом по чужому предложению. Благодаря тому же шариату татарам известно также привлечение к суду за покушение, чего осетинское право до последнего времени вовсе не допускало, равно как и распределение ответственности между физическим виновником преступления, подстрекателями и пособниками. Все под тем же влиянием развилась у татар и система публичных кар за действия, оскорбительные для общественной нравственности или для правового сознания всего народа; например, за мужеложество и отцеубийство, которые у осетин, как не подлежащие выкупу, или остаются безнаказанными, или сопровождаются изгнанием. Прямое заимствование этого правила из шариата выступает уже из самого характера той кары, какой подлежат виновные в обоих названных мной случаях; я разумею побиение камнями – это ветхозаветное наказание, занесенное из Моисеева закона в Коран и Сунну. Наконец, тем же религиозным влиянием объясняется и высшая квалификация татарами некоторых видов преступных действий, когда они оскорбляют собой святыню, так, в частности, воровства в мечетях или святотатства, за которые в прежние годы виновные присуждались к лишению правой руки.

Таким образом, и в сфере уголовного права татарские обычаи не более, как видоизмененные осетинские, и все различия вызваны не процессом самостоятельного развития, а простой заменой старинных обычаев постановлениями шариата.

Остается перейти к гражданскому праву горских татар и поставить по отношению в нему тот же вопрос о сходстве его с осетинским. Но, прежде чем сделать это, нам необходимо познакомиться в общих чертах с самими основами общественного быта татар, без чего невозможно понять особенности их имущественного и наследственного права.

Подобно другим народностям Кавказа, балкарцы доселе живут родовыми сообществами. Нередко целые аулы, каковы, например, Азроковский или Урусбиевский, основываются исключительно одним родом, который в этом случае и переносит на них свое фамильное название. Если с течением времени теряется первоначальная чистота крови и в ауле, рядом с основавшим его родом, появляются и другие, то причина тому лежит в позднейшем поселении горскими князьми, или «таубиями», всех, кто готов был стать под их защиту и сделаться их человеком, то есть нести взамен получаемого земельного надела известные службы и платежи. Как и в других обществах, построенных на кровном начале, так и в среде татар родственники не живут все совместно, а распадаются на несколько дворов, население которых состоит из двадцати пяти и более человек обоего пола[235]. Каждый двор имеет свое отдельное от других имущество, состоящее в заведывании старшего по летам, а также свои домашние божества. Эта последняя черта выступает в быте балкарцев с такой же отчетливостью и определенностью, как и в быте осетин.

Татарский двор, подобно осетинскому, представляет собой ряд построек, плотно соприкасающихся одна с другой. У зажиточных лиц одна из них отводится под кунацкую, то есть предназначается для гостей; у бедных ее нет и гости проводят ночь в отделении холостых мужчин. Центральную часть дома составляет общая кухня. Она состоит обыкновенно из довольно просторного помещения с отверстием наверху для выхода дыма. С переброшенного через отверстие бруска спускается железная цепь, так называемый «сынжир», к которой привешивается медный котел (сра) для варки пищи. Под самым отверстием помещаются два железных бруса (топырь), покрытых грифельной доской (отпаши), на которой печется хлеб. При таком устройстве центральное помещение татарской сакли в некотором смысле напоминает собою atrium древнего римского дома с помещаемым в середине его алтарем. Подобно атриуму оно считается главной частью двора и играет важную роль во всех действиях, совершаемых семьей или от ее имени: тут решаются вопросы об отдаче в замужество и о получении платы за кровь; ищущий убежища преступник