Запретные техники кино: Частные уроки от главных режиссёров современности - Евгений Ткачёв

– У детективных триллеров обычно довольно мрачная, депрессивная картинка. Взять, например, финчеровский «Семь», который буквально утопает во тьме и дожде. У вас же, наоборот, «Белый список» залит светом. Как родилось это неожиданное художественно решение?

– Обсуждали с нашим оператором Георгием Даскалеску и Катей Щегловой – художницей-постановщицей, с которой я очень люблю работать (она, на мой взгляд, абсолютный визионер). Смотрели, ездили, выбирали натуру, что с чем сочетается и какие смыслы из этого рождаются.

На самом деле, если визуально разбирать картину, то там темноты тоже очень много. Но она никогда не является доминирующей. И вот это ощущение, что страшные вещи могут происходить и на свету, для меня было одним из ключевых. Что не обязательно темнота является угрозой.

О монтажной сборке

– Знаете, есть режиссеры, которые оставляют режиссера монтажа в покое, а я так пока не могу. Мне важно постоянно находиться в процессе, потому что у меня есть мнение по поводу фильма – и мне важно его донести, обсудить. Мы можем согласиться или не согласиться, но обязательно важно все обсуждать, потому что какие-то вещи, которые сидят у меня в голове, не всегда могут считываться в отснятом материале.

С другой стороны, я знаю, что есть режиссеры монтажа, которые не будут работать, пока с ними режиссер рядом сидит. Они скажут: «Так, ты мне отдаешь материал, до свидания. Увидимся через две недели». И я это тоже понимаю, потому что человеку так комфортно работать. Ему таким образом проще проявить свой профессиональный талант на полную мощность.

У каждого свой индивидуальный способ взаимодействия. Мы с режиссером монтажа много времени проводим вместе в монтажке – и для нас в итоге это самый подходящий вариант, но, опять же, я не говорю, что это универсальный для всех рецепт. То, что мы с Ромой Волобуевым вместе работали над сценарием, а после съемок вместе перешли в монтажку, на самом деле было довольно круто. Потому что ты довольно рано понимаешь, что за историю хочешь рассказать. Это важно, особенно с таким материалом, как «Белый список», который представляет собой развернутую, длинную историю, а на первых стадиях сценария она была еще длиннее. Мы ее в определенный момент сократили. Какие-то вещи ушли. Они были классные, но мы понимали, что не можем все включить в картину.

И еще есть такой момент: люди никогда не увидят кино таким, каким ты видишь его у себя в голове. Это неотъемлемая часть режиссерской профессии. Поэтому тебе приходится коллег убеждать, не потому что они плохие или злые, а потому что у них есть свой профессиональный опыт, свое понимание вещей.

Ты можешь сколько угодно рассказывать, каким видишь фильм, но, пока ты им его не показал, они не увидят его твоими глазами. Поэтому нам сильно помогло то, что мы точно знали, что хотим сделать.

– А мог бы «Белый список» быть сериалом?

– Конечно. Почему нет? Но, мне кажется, это было бы менее интересно, потому что мы завязли бы в историях каждого отдельного персонажа. Вообще, это хорошая форма нарратива – мини-сериал на 8 серий. Я сама люблю такое смотреть. Но мне месседж нашей истории хотелось донести в формате полного метра, потому что была опасность, что за столь длительный хронометраж он растворится в историях различных героев – и его не получится в должной мере накопить к концу сериала. Поэтому я настаивала на том, что это должен быть полный метр.

В декабре 2024 года стало известно, что Алиса Хазанова все же готовит сериал The List по «Белому списку», но о нем пока ничего не известно.

О работе с актерами

– Это химия. Ты можешь что угодно рассказывать про работу с актерами, а это все равно будет только часть процесса. Потому что остальное – это магия человеческого общения, которую нельзя недооценивать. При этом, мне кажется, очень важно репетировать до съемок. Это много дает вообще всем участникам процесса. Актерам надо провести какое-то время с текстом, это элемент физики, поэтому необходимо иметь возможность репетировать и находить правильные интонации.

Поэтому я всегда по возможности прошу давать мне до съемок репетировать. Сколько бы там времени ни было, хоть чуть-чуть. Я верю, что это важно. Что это привносит качество. Для того чтобы актер потом мог не нервничать и быть гораздо более свободным и, как ни странно, непредсказуемым в кадре. Это вроде бы противоречащие друг другу вещи, но на самом деле нет. Когда ты глубоко погружен в материал, ты можешь себя отпустить и делать какие-то абсолютно непредсказуемые вещи.

– А нет ли в этом случае опасности, как утверждают некоторые режиссеры, перерепетировать? Например, Тим Бертон говорит: «Я репетирую самую малость, потому что всегда боюсь, что игра актеров станет механической и мы потеряем волшебство, которое обычно случается во время первого дубля».

– Так это он говорит про репетиции на площадке, непосредственно перед съемками – это другое. Я же говорю про репетиции до съемочного периода. Порепетировали, разошлись, а потом снова встретились. Эти репетиции являются скорее бонусом, чем недостатком. К тому же тут еще надо понимать, с кем ты работаешь. Потому что есть актеры первого дубля. Вот первый-второй дубль – гениально, но потом человек превращается в робота. А кому-то, наоборот, нужно больше времени, чтобы разогнаться.

Поскольку я сама актриса, до сих пор играю и эту профессию тоже сильно люблю, мне это все помогает подключиться к актеру, понять, что он чувствует, чем я могу быть ему полезна. Вообще, я считаю, что актерский опыт для режиссера никогда не будет лишним. Просто чтобы понять, что это такое. Как съемки кино выглядят с другой стороны.

Что касается кастинга, то это совершенно загадочная, мистическая вещь. Иногда приходит актер, и ты сразу понимаешь: он то что нужно, даже не хочу никого другого искать, этот человек – мой герой. А иногда месяцы уходят на то, чтобы найти главного героя. Вот, например, Володя Аверьянов (исполнитель одной из главных ролей в «Белом списке». – Прим. авт.). У нас был очень большой кастинг, пока мы Володю не нашли. Но он того стоил.

– А при работе с актерами вы полностью посвящаете их в