Повесть об ужасе. История готического романа - Эдит Биркхед

(том I – 1837 год, том II – 1842 год) встречаются и легкие жизнерадостные наброски, но общий их тон все же печален и задумчив. Беззаботная философия путников в «Семи бродягах», красочные зарисовки в «Прогулке маленькой Энни», тихая светлая радость в «Воскресенье дома» или «Ручье из городской колонки» лишь оттеняют мрачность иных сюжетов. Особенно выделяются легенда об Итане Брэнде, отправившемся на поиски Непростительного греха; грустная повесть о Розовом бутоне Эдуарда Фейна; призрачная история Белой старой девы. Особого внимания заслуживает тщательно выписанный набросок «Долина трех холмов». С помощью колдовства героиня слышит своих пожилых родителей: ворчание и всхлипы матери и спокойный, но унылый голос отца. Среди пугающего веселья сумасшедшего дома она различает голос и шаги мужа, когда-то обманутого ею. В финале до нее доносится похоронный звон – весть о смерти ребенка, которого она оставила умирать. Торжественный ритм искусно выстроенных фраз производит поистине завораживающее и сильное впечатление:

Золотая бахрома уходящего дня еще медлила на склонах холмов, но долина и пруд уже погрузились в глубокую тень, как будто сама ночь поднималась отсюда, чтобы начать свое угрюмое шествие над миром. И снова старая колдунья принялась творить свои заклинания. Долго не находили они ответа, но потом вперемешку с ее словами начали доноситься слабые удары колокола, и казалось, этот звон возник где-то далекодалеко и, пролетев над горами и равнинами, готов был вот-вот замереть в воздухе… Все громче становились они, все печальней, пока наконец не сгустились в явственный погребальный звон. Колокол мерно раскачивался где-то на увитой плющом часовне и нес поселянам, обитателям замка и одиноко бредущему по дороге путнику скорбную весть о горе и смерти, чтобы все они могли оплакать уготованную им участь. Затем раздались шаги, звучавшие медленно, медленно, словно поступь людей, несущих гроб, послышался шорох одежды, волочившейся по земле, так что можно было на слух представить себе длину траурных облачений. Впереди выступал священник, читая заупокойную службу, а ветер тихо шелестел страницами молитвенника, и хотя, кроме священника, все говорили приглушенно, она все-таки услышала произносимые шепотом упреки и проклятия… Скорбные звуки похорон становились все глуше и наконец рассеялись, как легкий туман, и только ветер, который минуту назад, казалось, шевелил покров гроба, горестно вздыхал над Долиной трех холмов[254].

В сборнике «Мхи старой усадьбы» Готорн вновь сплетает воедино серьезное и игривое, пугающее и легкое. На фоне не слишком удачной юмористической аллегории «Миссис Булфрог» особенно выделяются глубокие моральные притчи «Родимое пятно» и «Змея в груди», загадочные лесные празднества в «Гудмане Брауне», мрачная завораживающая красота «Дочери доктора Рапачини» – современного переосмысления старинной легенды о деве-отравительнице. Возможно, именно этот образ вдохновил Оливера Уэнделла Холмса на создание героини «Элси Веннер» (1861). Стиль Готорна отличается сдержанным изяществом и естественной легкостью, благодаря чему даже его наименее масштабные произведения обретают особое очарование. Когда он обращается к простым сюжетам, его манера остается уверенной и отточенной. Так, в «Опыте доктора Хейдеггера» его причудливая фантазия обыгрывает мотив эликсира жизни. Повествование напоминает серию миниатюр – четких по форме, с реалистичным колоритом, словно увиденных сквозь линзу старинного волшебного фонаря. В легкой фантастической зарисовке, так же как в более масштабных творениях Готорна, проступают его чувство языка и чувство меры.

«Алая буква» (1850) изначально задумывалась Готорном как рассказ, но впоследствии его убедили развить сюжет до полноценного романа, хотя он и сомневался, окажется ли успешной такая трансформация:

Повествование сосредоточено лишь на одной глубинной идее и достигает разнообразия только одним способом – представляя взору читателя разные грани все той же темной идеи, оно способно утомить многих, а у некоторых и вовсе вызвать отторжение.

Сюжет на удивление сходен с сюжетом поразительного романа Локхарта «Адам Блэр». «Темная идея», которая увлекает Готорна, – психологическое состояние Эстер Прин и ее возлюбленного Артура Димсдейла на протяжении долгих лет после их беззаконной страсти. История любви его почти не волнует. Интерес романа не зависит от развития сюжета. Не предпринимается никаких попыток усложнить историю, скрыв личность любовника Эстер или ее мужа. Действие происходит в душах и умах персонажей, а не во внешних обстоятельствах. Центральная глава книги названа многозначительно: «В глубинах сердца». Моральная ситуация представлена в «Алой букве» не абстрактно, а как ряд картин. Готорн привык мыслить образами и столь долго размышлял над своими концепциями, что они почти так же определенны и ярки, как действительные вещи. Его видения не расплылись и не исчезли неуловимо, когда разум попытался их воплотить. Тюремная дверь, утыканная шипами, перед которой впервые предстает Эстер Прин с буквой на груди, позорный столб, у которого Димсдейл несет бдение в полночь, лесные деревья и бледные прерывистые проблески солнца, пробивающиеся сквозь листву, – все это мы видим так отчетливо, что хочется протянуть руку и прикоснуться. Образы снов у Готорна столь же убедительны и реальны. Фантасмагорические видения, проплывающие в сознании Эстер, – отражение в зеркале ее собственного лица в девичестве, худой ученый лик ее мужа, серые дома города соборов, где она провела свои ранние годы, – для нее и для нас более реальны, чем размытые лица пуритан, столпившихся на рыночной площади, чтобы поглазеть на ее позор. Хотя нравственная атмосфера книги почти беспрерывно мрачна, сами сцены полны цвета и света. Алое платье Перл с фантастической вышивкой, великолепные бархатные одежды и белые кружевные оборки старой дамы, отправляющейся по ночам в лес на ведьминские пирушки, группа индейцев в одеждах из оленьих шкур с поясами из раковин, выкрашенных красной и желтой охрой, бронзовые лица и яркие наряды испанских пиратов – все это рельефно выделяется на сером и коричневом фоне пуритан. Напряженная эмоциональная атмосфера усиливается праздничной яркостью внешнего мира.

В центре художественного видения Готорна – три фигуры: Эстер, Артур и Перл – ребенок, похожий на эльфа, ставший живым воплощением их союза. На заднем плане маячит зловещий образ Роджера Чиллингворта, который хладнокровно замышляет дьявольский план мести, «посягая на святость человеческого сердца». «Алая буква» обладает странной магнетической силой: мы неотрывно следуем за Эстер Прин, куда бы она ни направилась. При этом ее страдания не столь пронзительны, а характер – не столь многогранен, как у ее возлюбленного. Эстер несет на себе видимый знак позора. После блужданий «без путеводной нити в темном лабиринте разума» она находит унылое утешение в скорби, скользя «серой и трезвой тенью» среди тех, кого посетила печаль. Даже когда дух Димсдейла «настолько сломлен и подавлен, что он едва может держаться прямо», у Эстер еще хватает сил строить планы и действовать. Характер Артура куда более противоречив и извилист. Его, чтобы постичь, необходимо рассмотреть отдельно. Это натура