Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

кадры. Зрительный зал долго безмолвствовал. «Господи, – думала я, – что же это такое, неужели провал?..» Вот на экране показались танки, вот я бегу по улицам… Тут вдруг раздался грохот аплодисментов, и снова все стихло. А на экране умирает Борис и в вихре предсмертной тоски кружатся, плывут березы, мелькают кадры «свадьбы». И тут уж аплодисменты стали нарастать с каждым новым моментом, перейдя в бурную, оглушающую овацию. Не выдержав напряжения, я расплакалась. А потом мне стало ужасно стыдно. Оглянулась, смотрю – близко от меня сидит Даниэль Дарьё[631] и тоже плачет.

Фильм кончился, и нас окружила публика. К сожалению, я не знаю французского языка, но, судя по ласковым лицам и интонациям, говорили только хорошее. А Даниэль Дарьё, с покрасневшими от слез глазами, крепко жала руку каждому члену нашей делегации, повторяя два слова: «Как хорошо! Как хорошо!»[632]

Так прошел, согласно рассказу Татьяны Самойловой, исполнительницы главной роли в фильме «Летят журавли», показ фильма на Международном кинофестивале в Каннах 3 мая 1958 года. Обратим внимание на два момента. Во-первых, зрители принимали происходившее на экране близко к сердцу. Во-вторых, рассказчица особо остановилась на картине смерти главного героя среди берез, которая вызвала фурор в зрительном зале.

Советский черно-белый художественный фильм «Летят журавли» был снят режиссером Михаилом Калатозовым по мотивам пьесы Виктора Розова «Вечно живые» в 1957 году. Фильм радикально изменил жанр советского фронтового кино, убавив в нем фронтовых событий и добавив тонкого психологизма. Это была первая и единственная картина, которая завоевала первый приз одного из трех самых престижных европейских кинофестивалей. Самойлова получила в Каннах специальный диплом за сыгранную в фильме роль.

Содержание фильма «Летят журавли» можно описать в нескольких предложениях. Влюбленные друг в друга молодые люди стоят на пороге семейного счастья, но война безжалостно разрушает их планы. Жених (Борис в исполнении Алексея Баталова) погибает на фронте, его невеста Вероника (Белка), роль которой и сыграла 22-летняя Самойлова, изнывая от неизвестности и горя, пытается строить жизнь с нелюбимым человеком. Она глубоко несчастна и возрождается к жизни, встречая поезд с возвращающимися с фронта победителями, хотя среди них нет и никогда не будет ее возлюбленного. Она видит клин журавлей в небе, как на рассвете первого дня войны, когда она, счастливая, гуляла с Борисом, и раздает на перроне цветы прибывшим с фронта[633].

Одним из центральных эпизодов фильма является сцена смерти Бориса. Попав во время отступления в окружение, его часть пробирается по голому молодому перелеску, стоящему в воде. Снимается осень, хотя время года скорее похоже на ранний весенний паводок. Вместе с бойцом, с которым у Бориса только что произошел конфликт из-за Вероники, его отправляют в разведку. Вскоре его напарника ранит шальная пуля или осколок снаряда. Меся жидкую грязь сапогами, Борис несет на спине раненого товарища. На краю березняка, в котором Борис останавливается, чтобы передохнуть, его настигает пуля снайпера. Сползая по стволу березы наземь, Борис видит над головой удаляющееся солнечное небо, ускоряющееся кружение берез, себя, радостно бегущего по лестничным пролетам наверх, домой, и спускающуюся ему навстречу собственную свадьбу. Он видит себя в праздничном черном костюме (в сюртуке?), белой рубашке с бабочкой, об руку со смеющейся, счастливой Вероникой в подвенечном платье и длинной развевающейся фате, что-то радостно кричащих или поющих родных и близких с цветами и фужерами шампанского, среди которых недавно погибшие во время бомбежки родители невесты и целующий его двоюродный брат Марк (Александр Шворин), в действительности ставший мужем его невесты. Сопровождает сцену прекрасная, драматичная музыка Моисея Вайнберга. Видение умирающего Бориса обрывается его падением навзничь в воду среди стремительно кружащихся берез[634].

Фильм стал ярким событием международной культурной жизни. О нем много писали в СССР и еще больше за рубежом. Французский кинокритик Жорж Садуль делился впечатлениями от увиденного на Каннском фестивале:

Фильм «Летят журавли» произвел глубокое впечатление на всех, кто его видел: требовательную публику, съехавшуюся в Канны, журналистов из тридцати с лишним стран, присутствовавших на нем. Он взволновал людей самых различных взглядов. Я видел, как после просмотра плакали художник Пикассо, известный французский поэт академик Жан Кокто, музыкант Жорж Орик, а вместе с ними и самые обыкновенные люди. В течение почти трех недель, что длился фестиваль, о советском фильме и его главной исполнительнице Самойловой больше всего говорили и писали[635].

Премьера кинокартины в Вашингтоне в ноябре 1959 года также прошла при полных залах и вызвала бурю восторгов. «Правда» приводила мнения именитых зрителей:

«Должна признаться, – говорит известная артистка Кэрол Бейкер, – что, когда я смотрела ваш фильм, я плакала. Мне казалось, что я сама живу и действую вместе с героями картины. Впервые я увидела фильм, рассказывающий о судьбах нынешнего поколения советских людей, о советской действительности в годы Второй мировой войны. Этот прекрасный фильм произвел на меня огромное впечатление».

«Со времени, когда на экраны вышел фильм „Гроздья гнева“, – сказал кинорежиссер Джек Гарфайн, – мы не видели здесь такого гуманистического фильма, как „Летят журавли“. Это замечательный фильм. В нем все прекрасно – удивительная игра актеров, создавших выразительные образы, работа оператора, высокий уровень техники.

Когда смотришь эту картину, то испытываешь такое чувство, будто переживаешь вместе с героями, живешь их чувствами. Это сама жизнь».

Роберт Дейтон, представитель крупной голливудской кинокомпании «Парамоунт пикчер», сказал:

«Хотя кинокартину „Летят журавли“ будут демонстрировать в Америке конкуренты нашей фирмы, я должен признать, что они сделали очень удачный выбор. Это блестящий фильм. Производят большое впечатление творческая работа режиссера, игра актеров и художественное оформление. Развитие фабулы захватывает зрителей, переживания героев фильма им близки и глубоко понятны»[636].

Не только Дейтон отмечал прекрасную работу всего коллектива создателей советского фильма. Жорж Садуль назвал картину «шедевром, в котором все пронизано стремлением к совершенству», подчеркивал великолепный стиль, отсутствие легких эффектов, соответствие формы содержанию. Перечисляя слагаемые успеха фильма, Садуль называл

постановку Михаила Калатозова, сценарий Виктора Розова, игру Татьяны Самойловой, Алексея Баталова, Меркурьева и других актеров, великолепные съемки Сергея Урусевского, которому, кстати сказать, был присужден первый приз высшей технической комиссии[637].

Премьерные показы фильма «Летят журавли» в разных странах сопровождались визитами государственных деятелей, украшением залов флагами СССР и страны демонстрации фильма, большой прессой. В официальных советских кругах ажиотаж вокруг фильма на Западе, видимо, вызывал некоторое беспокойство и подозрение, что зарубежный зритель увидел в фильме нечто не вполне советское. На фурор картины в Каннах центральная пресса отреагировала короткими заметками без указания имен членов киногруппы[638]. Тем не менее и в Москве 12 июня 1958 года состоялось официальное поздравление победителей Каннского кинофестиваля, на котором с приветственным словом выступил министр культуры СССР Николай Михайлов[639].

Отечественные критики в целом писали о фильме доброжелательно, хотя и более сдержанно, чем зарубежные. Киновед Юрий Ханютин подверг фильм критике за туманность и противоречивость концепции, однако отметил две самые сильные сцены – проводы Бориса на фронт и его смерть. Он писал:

В последние годы наш кинематограф стал возвращать себе свой язык. В фильме «Летят журавли» он заговорил полным голосом.

Вспомним хотя бы смерть Бориса, точно увиденную его собственным взглядом, все недожитое, мелькнувшее быстрым хороводом в угасающем сознании, или драматизм монтажных переходов, или великолепные портретные характеристики[640].

Сцену смерти Бориса в хороводе берез отметили и другие специалисты. Так, (фронтовой) кинооператор, сценарист и режиссер Евгений Андриканис приводит эту сцену в качестве иллюстрации успеха режиссерской и операторской работы:

В фильме «Летят журавли» ни в одной из мизансцен, ни в одном кадре невозможно отделить мастерство режиссера от мастерства оператора. В сцене смерти Бориса высокие патриотические чувства героя