Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Какую же роль играет в фильме береза и почему авторы выбрали для своей картины название «Черная береза»? Название фильма не было новым. Так же называлась музыкальная комедия о партизанской жизни в годы Великой Отечественной войны, шедшая в Свердловске в 1970 году[656]. В ней звучит «Ария надежды» Анатолия Новикова на слова Петра Градова с таким припевом:

Черная береза, ты в огне не сгорела,

Ветер высушит слезы,

Снова станешь ты белой.

И весенней порою девчонкой влюбленной

Снова плечи покроешь косынкой зеленой[657].

Образ почерневшей на поле боя «фронтовой березки» встречался нам и в поэзии тех лет[658].

Кинематографически образ «черной березы» в фильме не решен. Двуствольная береза шумит на ветру в начале первой и второй серий. Партизаны живут в березовой роще. Нагая радистка Таня, пожелавшая искупаться в лесном ручье, бежит меж берез, спасаясь от преследующего ее немецкого самолета, и попадает в объятия Андрея, который спасает ее[659]. Там же, среди берез, происходит объяснение Андрея в любви к Тане[660]. Черная (например, обгоревшая) береза ни разу не попадает в кадры фильма, хотя на афишах изображался главный герой, в горестной позе сидящий на фоне обугленного дерева. Не видно ее и у дважды показанного в фильме разбомбленного дома, в котором погибла семья Андрея и у которого, как узнает зритель в самом конце фильма, в первые дни войны зеленела береза[661]. Фраза о березе из найденного письма в конце фильма кажется неуместной и надуманной, специально вставленной, чтобы как-то оправдать название.

Искусственность названия картины, дежурный характер и неубедительность образа березы в фильме могут иметь несколько объяснений. Возможно, механическая привязка березы к военному фильму, с явной цитатой сцены хоровода берез в сцене смерти Бориса из кинокартины «Летят журавли» и вальса Маши из «Иванова детства», была данью устоявшейся традиции, халтурно реализованной в неудачном фильме. Известно, что режиссер не горел желанием снимать это кино в условиях усиления цензуры в отношении военной темы в литературе и искусстве 1970-х годов. В фильме была масса исторических ляпов, с которыми руководство киностудии пыталось бороться бюрократическими способами. Например, художественный совет критиковал отснятый материал о начале восстановления Минского автозавода, а директор киностудии предлагал обратиться к дирекции и партийной организации завода с тем, чтобы организовать их шефство над киногруппой[662]. Бюджет первого широкоформатного белорусского фильма был внушителен и составлял 952 400 рублей. При этом на съемках нещадно экономили, отказавшись от каскадеров в достаточно рискованных эпизодах и используя одних и тех же актеров при изображении боев между партизанами и эсэсовцами, монтируя затем два плана в одну сцену[663].

Сценарий, режиссура, съемка фильма и игра некоторых актеров оставляют желать лучшего. Хотя фильм в СССР посмотрели более 33 миллионов зрителей (вдвое больше, чем «Летят журавли» и «Иваново детство»), окупив съемки и принеся государству доход в 300 %, центральная пресса на это кинособытие почти никак не отреагировала. Сообщений о фильме не найти ни в «Правде», ни в «Известиях», ни в «Литературной газете». В «Советской культуре» фильм стал одним из трех объектов обзорной рецензии под программным названием «И снятся солдатам березы»[664]. В отличие от фильмов Калатозова и Тарковского, лента Четверикова не получила главных призов ни на одном из кинофорумов. Только на XI Всесоюзном кинофестивале 1978 года в Ереване Бражниковой за исполнение роли Нади был присужден второй приз за женскую роль[665].

Однако возможно и другое объяснение присутствия образа «черной березы» только в названии фильма. Не исключено, что связь образа березы с памятью о войне к середине 1970-х годов стала для производителей и потребителей советской массовой культуры таким же общим местом, как фигура Сталина в советской иконографии конца 1930-х – 1940-х годов. Тогда распространилась практика репрезентации в отсутствие репрезентируемого: достаточно было изобразить людей, внимательно слушающих выступление Сталина по радио или возвращающихся с просветленными лицами с первомайской демонстрации в Москве, чтобы добиться эффекта присутствия в отсутствии[666]. Возможно, нечто подобное произошло и с березой.

Белорусский кинокритик и киновед Ефросинья Бондарева, например, в конце 1970-х не сомневалась в символике «Черной березы», правда, связывая ее с особенностями белорусского военного опыта. Со ссылкой на мемориал в Хатыни она утверждала, что черная береза – общепонятный белорусам символ погибшей четверти населения республики и «видится сквозь титры и кадры фильма»[667]. В другой публикации Бондарева констатирует, не приводя аргументов в пользу своего тезиса:

Не только в названии «Черная береза», но и в содержании фильма заключен смысл. Возрождение опаленной войной земли. Возвращение к созидательному труду переживших тяжелые испытания людей[668].

Аналогичным образом смысл названия интерпретировал и автор обзора в «Советской культуре»:

Черная береза – это символ опаленной огнем судьбы, судьбы воина-победителя, судьбы благородной и высокой. Черная береза – это памятник нравственной силе солдата, его мужеству и душевной красоте[669].

Кстати, и в названии самой рецензии использован эффект присутствия отсутствующего: ни в одном из рецензируемых фильмов нет солдатских снов о березах.

Образ опаленной войной «черной березы» как символа трагического прошлого в последние десятилетия существования Советского Союза, возможно, действительно не нуждался в объяснении для российского зрителя. К такому заключению склоняет и самое поверхностное знакомство с советской живописью тех лет на фронтовую тему.

⁂

Поле… Нет на нем окопов, орудий, нет укреплений, нет войск. Это – мирное русское поле. Но лежит на нем мальчонка-пастушонок, песик скулит возле убитого маленького хозяина, и удаляется в небе изверг-немец. Он сделал свое черное дело, убил русского мальчика и перед фашистским зверьем будет хвастаться своим «подвигом», совершенным по повелению Гитлера: убивать всех русских – это картина Пластова[670].

Картина Аркадия Пластова «Фашист пролетел» упоминалась в третьем очерке в связи с иконографией образов Великой Отечественной войны на страницах журнала «Работница»[671]. В описании картины, представленной в Третьяковской галерее на Всесоюзной художественной выставке в 1942 году, интересны три момента. Во-первых, военная тематика осваивалась советскими художниками с самого начала войны и, следовательно, к 1960-м годам канон в изображении войны должен был устояться. Во-вторых, интересен язык описания картины, взывающий к ненависти и мщению, педалирующий национальный мотив угрозы для «всех русских», пронизанный повышенной эмоциональностью. После перелома в войне 1943 года встретить такой экфрасис картины на военную тему практически невозможно. В-третьих, в описании полотна не упоминаются березы, хотя на нем изображена опушка березовой рощи. Вероятно, в 1942 году восприятие березы как символа Родины в беде еще не было для советских посетителей выставки чем-то само собой разумеющимся. Или как раз наоборот.

Ниже будут представлены несколько картин на военную тему, на которых запечатлен образ (фронтовой) березки как символа Родины и родного дома. Таких картин очень много. Для отбора руководящими критериями были следующие. Во-первых, принадлежность художника к поколениям фронтовиков и детей войны. Во-вторых, создание картины через десять-двадцать лет по окончании войны. Этот критерий связан с гипотезой, что именно в годы оттепели складывался иконографический канон «фронтовой березки». В-третьих, отобраны наиболее известные картины, которые получили статус официальных или неофициальных образцов и повлияли на изображение «русской березы» в последние десятилетия существования СССР. В-четвертых, почти все картины, представленные ниже, вошли в виртуальный Госкаталог и доступны пользователям для неограниченного просмотра.

У истоков формирования соцреалистической советской традиции живописной репрезентации военной темы стоит созданная в 1934 году изомастерская самодеятельного искусства для одаренных красноармейцев при комиссариате обороны СССР, переименованная четырьмя годами позже в Студию военных художников имени М. Б. Грекова[672]. Многие грековцы участвовали в Великой Отечественной войне, в том числе в качестве военных художников. После войны Студия военных художников активно участвовала в создании крупных мемориальных комплексов в Берлине, Волгограде, Севастополе, Кишиневе, Белгороде.

Одним из грековцев был Виктор Дмитриевский. Участник войны, член Союза художников СССР с 1952 года, заслуженный художник РСФСР (1965) и народный художник РСФСР (1976), Дмитриевский, в отличие от многих фронтовиков, прожил долгую жизнь и сделал успешную карьеру. Среди его картин есть как минимум две, которые соединяют образ березы