Черные тени красного города - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

При отступлении арьергард анархистов должен был взорвать станцию Кривой Рог. Однако на путях бойцы «подрывной группы» обнаружили цистерну спирта, тут же напились и тепленькими попали в плен к немцам. Те, не мудрствуя лукаво, расстреляли пойманных «бандитен», среди коих находился и командир арьергарда.

Описаниями «экспроприаций» и «реквизиций», драк с местными органами советской власти, расстрелов офицеров и «буржуев» и «подвигов» в борьбе с немцами, подобных вышеописанному, полна история действий черных и красных «армий» на Украине в начале 1918 года. Тем же самым занимались бойцы Железнякова («…он шел на Одессу, а вышел к Херсону…»), Дыбенко, Махно, Щорса, Муравьева, Котовского… На перегонах между станциями в теплушках орали «Яблочко»:

                   Эх, яблочко, куды котисся?

                   Эх, мамочка, мне замуж хочется!

                   Да не за штатского, не за военного,

                   А за Распутина благословенного!

                   Матросы защищали

                   Геройски революцию

                   И аппетитно брали

                   С буржуев контрибуцию.

Об этом написал Михаил Светлов свою знаменитую «Гренаду»: «Но „Яблочко“-песню играл эскадрон смычками страданий на скрипках времен». «Отряд не заметил потери бойца» – это тоже правда. Жизнь человеческая, ведомая под черным знаменем, стоила не дороже свинцовой пули. У того же Чуднова описан замечательный эпизод. Под станцией Висунь анархисты заняли оборонительный рубеж. Скучно. Некий боец верхом выехал на железнодорожную насыпь и принялся палить в воздух, «радуясь хорошей погоде». Случайным выстрелом наповал убил некоего Ваську из своего же отряда. Прибежал командир, набросился на кавалериста с матерной бранью: «Как его теперь хоронить, когда земля мерзлая! Черт бы вас побрал с потрохами – людям работу задали!»

«Ответь, Александровск, и Харьков, ответь!»

Захват Елизаветграда и Александровска отрядом Маруси происходил при таких же обстоятельствах. Но предводитель – женщина! Завихрились слухи: атаманша лично кинулась грабить кафе и обожралась пирожными; Маруська велела реквизировать в свою пользу все запасы чулок в Елизаветграде…

Более реальны рассказы о беспощадности и жестокости женщины-командира. Доброжелатель и защитник нашей героини, Антонов-Овсеенко, в «Записках о Гражданской войне» упоминает о «безобразиях анархистского отряда Маруси Никифоровой» и о том, что «они были одной из причин успеха восстания, организованного в городе белогвардейцами и петлюровскими агентами». Маруся, по его словам, «терроризировала население от Елизаветграда до Екатеринослава… Везде шел разговор о грабежах и расстрелах». Достоверно известно, что она лично расстреляла назначенного советской властью воинского начальника Владимирова, когда тот отказался выдать хранившееся на складах оружие. Известно также, что в результате столкновений между отрядом Маруси и Советами в Елизаветграде погибло с обеих сторон около 100 человек и 150 ранено. В числе раненых – Маруся.

От наступающих немцев анархистские банды вместе с малоотличимыми от банд отрядами красноармейцев откатывались на восток. В апреле Маруся с остатками отряда – в Таганроге. Как раз в это время большевики предприняли попытку ликвидировать анархистскую вольницу. Войска чернознаменцев разоружены в Москве и Петрограде. Бежавшее в Таганрог советское правительство Украины арестовало Марусю. Через несколько дней ее выпустили по ходатайству Антонова-Овсеенко. Через несколько недель она уже мчится в эшелоне в Царицын, вокруг которого идут бои. И здесь она воюет со всеми – и с красными, и с белыми; из пушек, установленных на платформах эшелона, ее бойцы бьют по центру города, над которым развевается красное знамя…

Впрочем, здесь и далее восстановить истинную картину деятельности нашей героини становится вовсе невозможно по причине весьма любопытной: повсюду появляются псевдо-Маруси. Ее образ, сложившийся за несколько месяцев революционной бури, мгновенно раскололся на множество подобий. В атаку пошли Марусины клоны. Они одновременно творят бесчинства, грабят, расстреливают, пьянствуют и устраивают оргии в Киеве и Царицыне, Ростове-на-Дону и Воронеже, Симферополе и Харькове…

Тем временем 20 июня в Саратове подлинная Мария Никифорова была арестована советскими властями и отправлена в Москву, в ту самую «Бутырку», которую покинула девять лет назад.

И как ни странно, на этом – всё. Или почти всё. 21 сентября ее выпустили под поручительство Карелина и Овсеенко. Она поступила на службу в Пролеткульт – художницей. В декабре участвовала в работе I Всероссийского съезда анархо-коммунистов, где докладывала… об организации под ее руководством детского садика в Гуляйпольском районе. В январе состоялся суд ревтрибунала по ее делу. Ее признали виновной «в дискредитации советской власти» и «в неподчинении некоторым Советам на местах в сфере военных действий». Обвинения в убийствах и грабежах отвергнуты. Приговорили «к лишению права занимать ответственные посты в течение шести месяцев».

Маруся уехала из Москвы к Нестору Махно. Опять про нее ходят слухи: «совершает нечеловеческие жестокости», «ею собственноручно застрелено 34 офицера». По официальным же данным, занимается организацией школ и госпиталей в тылу махновской армии (в то время воевавшей на стороне красных). Поди пойми, что тут правда.

Летом 1919 года Махно порвал с большевиками. Мария Никифорова с мужем Витольдом Бжостеком оказались в Крыму, откуда генерал Слащов только что выбил красные отряды Дыбенко. Зачем и почему анархистская пара появилась в тылу белых – сказать трудно. Говорили о грандиозных планах анархо-коммунистического террора, направленного и против белых, и против красных. О намерении осуществить убийство Деникина. (Другие группы анархистов в то же время должны были уничтожить Колчака, Ленина, Троцкого. Реализованной частью этого плана стал взрыв в здании Московского комитета РКП(б) в Леонтьевском переулке 25 сентября 1919 года.) А может, и не было у Маруси и Витольда никаких планов, а просто не успели или не захотели бежать с красными. Так или иначе, оба они были опознаны в Севастополе бывшим бойцом Марусиного отряда, выданы контрразведке, арестованы и приговорены деникинским судом к смертной казни. Оба то ли расстреляны, то ли повешены то ли в сентябре, то ли в октябре 1919 года.

Черно-желтый барон

Генерал Унгерн

Этот человек – сам по себе явление историческое, необычайное. Кавалер ордена Святого Георгия. Знак свастики на перстне. Потомок крестоносцев, считавший себя новым воплощением Чингисхана. Остзейский дворянин, мечтавший создать великую панмонгольскую империю от Тихого до Атлантического океана. Родился в австрийском Граце, жил в Ревеле, учился в Петербурге, прославился кровавыми подвигами в Даурии и Монголии, смерть от большевистской пули нашел в Новосибирске. В побоище, именуемом Гражданская война, воевали не только белые, красные, черные. В нем действовала и иная сила: знамя ее – желтое небо Майтрейи; вождь – Роман Федорович Унгерн, черно-желтый барон.

Человек или демон?

Жизнь и историческая деятельность Унгерна изучены мало. 70 лет его имя в Советской стране предавали проклятию; белые эмигранты вспоминали о нем холодно-неприязненно. Он был ни за красных, ни за белых и успел навести страху и на тех, и на других. Главный источник информации о нем – воспоминания современников, написанные уже тогда, когда барон был мертв, и образ его слеплен врагами