Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

пообещают что требуется, а потом потихоньку все вместе и разберетесь. Трудно что ли прийти, поклониться и выдать какую-нибудь пафосную речь, чтобы от вас отстали, даже если в уме не согласны?

Я покосилась на Руперта с тяжелым вздохом. Вот это и есть отличие аристократов от простого народа: первым такое действительно трудно, клятва верности для них — не пустой звук, некоторые готовы пойти на подлость и заявить что угодно, но далеко не все: очевидно, отцы наших друзей как раз из самых благородных людей. Они даже собственных детей готовы принести в жертву, но не смогут солгать. Когда они заявят, что признают Скорпа в качестве законного правителя, это будет означать только одно — они его признают.

Пришлось немного сдать назад, чтобы разговор не вышел из нужной колеи:

— Сейчас речь о вас, а не о главах ваших домов. Посудите сами, Кейвар поступает с вами очень мягко, хотя считает вас ближайшими друзьями его врагов.

На простое заявление реакция оказалась неожиданной — Таланея как-то замерла, а Эрман, покосившись на свою любимую, вдруг отчеканил довольно резко:

— Он нас не трогает, чтобы мы были доказательством его душевной щедрости! О ком бы ты спросила в первую очередь? О ком спросил бы Лиам? Мы живы только по этой причине — как красивая картинка, которой можно прикрыть все остальное! И даже наши родители удивляются его лояльности. Разве вы не видите, что у этой гниды все просчитано до мелочей?!

Охранник подошел ближе и строго прикрикнул:

— Эй, ты говоришь о короле! Выбирай выражения, иначе я забуду о приказе вас не трогать!

Но Эрман вскочил со стула, отшатнулся от него и продолжил кричать:

— Мы нужны для представления, но уже три девушки пропали! Нам говорят, что они сбежали, но это неправда! Одна за одной исчезают из своих комнат, и я боюсь, что…

Его сбила с ног воздушная волна, охрана и так пропустила слишком много. Эрман сумел развернуться и бросился в сторону. Но Таланея не испугалась, а заголосила еще громче:

— Все студенты об этом знают, но нам запрещают об этом говорить! С одной пропавшей я была знакома — первая красавица факультета, вопрос о ее свободе был практически решен, ей не было нужды…

— Заткнитесь! — жестким ударом архимаг лишил сознания Эрмана, который оказался ближе.

Таланея увернулась от залпа пламени, началась шумиха, в помещение вбежал ректор, но не чтобы оказать помощь Эрману — он дал полную волю злости и направил ее на Таланею:

— Идиоты! Как вы не понимаете, что ваша жизнь зависит от умения держать язык за зубами?! Уведите обоих в комнаты и заприте!

Стоило ему убедиться, что распоряжение исполняется, он посмотрел на нас и очень строго произнес:

— Надеюсь, хотя бы вам хватит ума не распространяться об услышанном?

Я перевела дыхание и со всей серьезностью ответила:

— Хватит. К тому же неизвестно, куда пропали те девушки. Может, действительно сбежали. Или у короля на них другие планы, ему лучше знать.

Уже успокоившийся ректор медленно кивнул — для внимательно наблюдавшей охраны его поведение было безупречным. Но я видела его внимательный взгляд — в точности, как описывал Лиам: мужчина умоляет о помощи, однако сам не знает, у кого и как ее просить. Оставалось надеяться, что он в своей идеальной роли послушного исполнителя сможет уберечь наших друзей от жестокого наказания.

***

В дилижансе мы с Рупертом молчали, не желая даже рта открывать при водителе. Молча вошли во дворец и молча же разошлись по своим комнатам. Обмениваться мнениями было опасно, да и не было в том нужды — уверена, мы думали об одном и том же. И абсолютно одинаково не знали, что делать дальше.

Скинув меховой плащ прямо на пол, я переступила через него и подняла взор. Вздрогнула, поскольку в покоях меня ждали — Кейвар Скорп сидел в кресле, закинув ногу на ногу.

— Ну и как прошла встреча?

Он не улыбался, но выглядел расслабленным. Я понимала, что ему или уже доложили, или скоро доложат, поэтому ничего утаивать не собиралась:

— Отвратительно. То есть я была рада увидеть обоих, но узнала о пропавших студентках.

Кейвар медленно вдохнул, покачал головой и очень тихо произнес:

— Я не хотел тебе говорить, но теперь придется. Те девушки мертвы, остальным сказали, что они сбежали. Их убила Лода. Она часто пропадала, имела свободный доступ в академию и, к сожалению, после второго исчезновения ее я и подозревал. Особенно когда нашли тела в подвале одного из моих загородных домов, куда у Лоды тоже было доступ. Из-за нее я потерял возможность договориться аж с тремя семьями — кажется, теперь они стали моими вечными врагами, вся моя мирная задумка едва не пошла прахом. Но я мешкал… Пойми, Лода была со мной, когда вы меня покинули, я просто не хотел верить, что она вновь спятила. Когда я убил ее — это далеко не из-за тебя, мне нужна была любая причина для самого себя. Сейчас, я уверен, убийства прекратятся, это и станет последним доказательством.

Я задумчиво рассматривала гобелен на стене, стараясь не выражать вообще никаких эмоций. Все могло именно так и быть. Но не было. Пропадают только девушки — одна какая-то красавица, две других наверняка тоже были весьма симпатичными, а безумной маньячке не было дела до пола или внешности жертв. Лода обладала серьезной подготовкой и весомым магическим рангом, но вряд ли без труда и шума справилась бы с любой студенткой боевой академии, они ведь отнюдь не безобидные изнеженные барышни. Стоп-стоп-стоп… А не эта ли единственная причина, почему Кейвар вообще приблизил Лоду — на кого еще можно так легко и достоверно спихнуть свои преступления? Что если после лечения она вообще никого так и не убила — всего лишь вела себя странно? Тогда Вирней не так уж и ошибался в своих надеждах, и наконец-то понятна причина их внезапной «дружбы». А сейчас, когда власть и контроль полностью в руках короля, нужда в Лоде пропала, поэтому она и мертва…

Кажется, он чувствовал, что я размышляю над этими несостыковками, тем не менее будет упорствовать до последнего. О тлене говорить нельзя — он не будет о нем говорить. В академии теперь действительно наступит порядок, просто девушки начнут пропадать в другом месте. Или он насытил жажду своей испорченной крови и, по заверениям Иристины, теперь сможет продержаться еще несколько месяцев.

Переведя взгляд на него, я