Кто победил СССР. «Хиппи» или «яппи»? Поколение семидесятников между свободой и потреблением - Дмитрий Яковлевич Травин

не в курортной Ялте «Ассы», а в грязном промышленном центре. Съемки велись в Мариуполе. Сегодня по понятным причинам это слово звучит иначе, чем могло бы звучать тогда, и придает фильму о семидесятниках особый смысл. Юные герои в этом Мариуполе не крутят высокую любовь на манер Бананана и Алики, а трахаются где придется, без особой романтики. В «Маленькой Вере» нет отелей, ресторанов, роскошных автомобилей, но есть квартирка в новостройке, общага и кабина грузовика, на котором ездит отец главной героини – простой шоферюга.

И в «Ассе», и в «Маленькой Вере» режиссеры включают в свои фильмы криминальный сюжет. Крымов убивает Бананана из любви. Алика лишает жизни Крымова – из мести. Любовный треугольник пропитан благородными страстями высшего общества. А отец Веры бьет ее любовника ножом в живот просто потому, что он – пьяная скотина. И еще потому, что молодые семидесятники не считаются с ценностями отцов, трахаются без всякой высшей цели и, самое главное, вообще не желают видеть какие-то цели в своей серой, туповатой жизни, из которой нет никакого выхода.

Примерно так, как показано в «Маленькой Вере», жило до перестройки три четверти семидесятников. Особенно тех, которым не посчастливилось родиться в столицах. И зритель конца 1980‑х годов сей факт хорошо понимал, хотя признаваться себе самому в этом ужасе было трудно. Впрочем, не герои «Маленькой Веры» определили итоги трудов поколения. Они были скорее фоном. Они открыли ларьки, занялись челночным бизнесом, стали ездить в Анталью… Они выжили в катаклизмах реформ, поскольку в силу своего прагматизма и отсутствия иллюзий оказались более приспособлены к радикальным экономическим переменам, нежели их спившиеся отцы и увязнувшие в домашнем хозяйстве матери. В этом смысле, кстати, игра слов названия фильма оказалась пророческой. Маленькая вера авторов фильма в жизнеспособность поколения их кинематографической маленькой Веры полностью подтвердилась на практике в 1990‑х годах.

Но это лишь фон. Крупные капиталы и политические посты стали уделом только небольшой, активной части семидесятников. И в этой связи стоит обратить внимание на другой шедевр эпохи – «Дорогая Елена Сергеевна» (1988), снятый Эльдаром Рязановым по пьесе (1980) Людмилы Разумовской. Этот фильм нынче тоже забыт, поскольку «чернухи» в нем еще больше, чем в «Маленькой Вере». Старшеклассники приходят к учительнице, чтобы уговорить ее посодействовать в фальсификации уже написанной выпускной работы. Они хотят хорошо жить и не понимают, почему из‑за какой-то математики должна рушиться их карьера. Юная героиня Ляля откровенно разъясняет «дорогой Елене Сергеевне» свою позицию (цитирую по тексту пьесы): «Вы, конечно, видите лица наших женщин, лица, на которые словно повешен ржавый железный замок. Лица тяжелые, как мешки с провизией, которые они тащат в руках. Хуже всего они выглядят по утрам, когда везут с собой маленьких детей в ясли (по сути дела, Ляля нарисовала в этом монологе картинку из «Маленькой Веры». – Д. Т.) … Я видела и других женщин. Они выходили из разноцветных автомобилей и шествовали мимо потеющих от напряжения милиционеров к столичному кинотеатру, где показывали очередной фестивальный киношедевр, недоступный простым смертным. О, эти лица, сверкающие и чистые, как подарок в целлофане!»

Училка-шестидесятница не поддается давлению, «трындит» что-то о высших ценностях, но они семидесятников совершенно не волнуют. Тинейджеры прекрасно понимают, что мечты шестидесятников не сбылись и никогда уже не сбудутся. «Хотите знать, Елена Сергеевна, в чем между нами разница? – говорит Ляля. – Вы всю жизнь боролись, чтобы элементарно выжить, а мы будем бороться за то, чтобы хорошо жить. Да, я расчетлива. Я вынуждена рассчитывать каждый свой шаг, чтобы не повторить судьбу собственной матери. Я даже девственность свою не теряю из расчета. В надежде выгодно ее продать».

В какой-то момент для достижения цели продвинутые «детишки» имитируют сцену изнасилования, пытаясь воздействовать на психику упертой Елены Сергеевны, для которой моральные принципы важнее карьеры выпускников. Причем жертвой имитации становится как раз Ляля, не подозревавшая, что мир «подарков в целлофане» имеет свою оборотную сторону. Конечно, события этого фильма не более типичны, чем события «Ассы». Редкий семидесятник нисходил от будничных грязных сцен «Маленькой Веры» до откровенной мерзости, показанной в «Дорогой Елене Сергеевне». Но есть в пьесе Разумовской персонаж, который важен для понимания судьбы поколения. Будущий дипломат Володя, разработавший интригу с давлением на училку для того, чтобы попрактиковаться в манипулировании людьми. Он стремится стать настоящим профессионалом. «Мы хотим делать дело и иметь за это деньги <…> Россия всегда страдала от прекраснодушия и инфантильности интеллигенции и отсутствия трезвых деловых людей. Быть деловым человеком считается у нас чем-то недостойным, почти неприличным. Мы же уверены, что спасти Россию, например, от бесхозяйственности, о которой кричат все газеты, может только наше поколение новых деловых людей», – говорит будущий дипломат, формулируя кредо своего поколения. Думается, Володя сумел бы занять один из высоких постов в МИДе.

Подобный прагматичный герой из поколения семидесятников (Олег Комаровский) был выведен еще в фильме «Розыгрыш» (1976) Владимира Меньшова. Но «Розыгрыш», обремененный давлением советской цензуры, получился слишком уж слащавым. Плохой, прагматичный Олег там явно противопоставлен хорошим, правильным детям, которых, как велено было считать, в Советской стране большинство. В итоге портрет поколения оказался смазан. И лишь у Разумовской, не испугавшейся «чернухи», все точки над «i» были наконец расставлены.

Такие семидесятники, как герой Разумовской, не только строили ларьки для выживания. Они фактически построили новый мир. Они сформировали целую эпоху – жестокую, эффективную, прагматичную. Они в большинстве случаев добивались цели, не переступая через сложившиеся в обществе моральные нормы. Но если вдруг требовали того дело и деньги, любые нормы могли быть отброшены. И потому в мире семидесятников осталось мало места для непрагматичной мечты, непрофессиональной гуманности, неэффективной демократии… Вообще, в нем сильно сузилось пространство для всего того, что не срабатывает в краткосрочной перспективе и что не приносит выгоды в течение рационально рассчитанного периода окупаемости.

В одном из «детских» фильмов («Дневник директора школы» режиссера Бориса Фрумина, 1975) шестидесятники говорят о себе: «Мы – поколение затянувшейся молодости». В этом смысле семидесятники могли бы сказать: «Мы – рано состарившееся поколение». Оно ведь создало мир значительно более разумный и благоустроенный, чем мир «позднего совка». Беда лишь в том, что от этого нового мира порой тошнит.

Глава 5. Пути семидесятников

В этой главе мы перейдем от общих размышлений об условиях, формировавших поколение, к анализу конкретного пути адаптации разных семидесятников. Есть ведь опасность впасть в заблуждение, что, мол, на всякий вызов со стороны системы человек дает стандартный ответ. Поколенческий прагматизм заставляет становиться конформистом и вступать в партию без соответствующих убеждений. Это, в свою очередь, делает коммуниста циником. Превращение подростка, тонко чувствующего мир, в молодого циника-карьериста лишает способности понимать культуру, устраняет полет мысли, заставляет все пересчитывать на деньги или привилегии. На самом деле, конечно, все оказывается намного сложнее. Начиная работать над этой книгой много лет назад, я предполагал, что поколенческие черты должны сходным образом проявляться у разных людей. Но большая серия интервью с семидесятниками позволила подправить картину. Поэтому сейчас, уточняя пути, которые проходили в жизни конкретные представители моего поколения, надо сделать классификацию, дополняющую общие размышления.

«Все они красавцы, все они таланты, все они поэты»

В зависимости от ряда личных черт характера, от полученного в семье воспитания, от воздействия учителей, от дальнейшего жизненного опыта, от места жительства, от этничности, от