Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

Тот выпил — и украл его разум Агиуцэ[221]. Впал Фэт-Фрумос в оцепенение, подобное смерти. Голова бедолаги упала на грудь, будто он свернул себе шею. Взяли его за руки за ноги, уложили в кровать, и там он лежал до следующего дня. А пока Фэт-Фрумос спал, с его пальца сняли перстень, да и спрятали.

Когда Фэт-Фрумос проснулся, стало ему очень стыдно за случившееся. Он все каялся и мучился из-за того, что так опростоволосился и напился до потери памяти. Понимаете, он-то думал, что захмелел, поскольку хлебнул лишнего!

Придя в себя, отправился молодой царь домой, не заметив, что перстень исчез с его пальца. Вернувшись, увидел, что палаты сгинули без следа, а родительская лачуга вернулась на прежнее место. И опять Фэт-Фрумос покаялся в совершенной глупости, но, как говорится, после драки кулаками не машут.

Решил он возвратиться в свое царство, подальше от людей, чьи души черны от злобы. Родителей попросил отправиться с ним, обещая жизнь как в раю. Но они хотели упокоиться в том же селе, где появились на свет, и пожелали сыну спокойной жизни без дьявольских козней.

Бедолага Фэт-Фрумос, опечаленный утратой перстня и тем, что родители не захотели уехать к нему жить, сидел повесив нос и гадал, как бы все исправить. Тут предстал перед ним советник, посланный царицей.

— Что случилось, господин, отчего ты так кручинишься, себя не жалея? Неужто получил дурные вести из царства?

— Не получал я дурных вестей, почтеннейший. Но ты послушай, что со мной приключилось…

Слова потянулись друг за дружкой, будто бусины на ниточке, и Фэт-Фрумос поведал советнику все от начала до конца.

— Не печалься, господин, по пустякам.

— Да о чем ты говоришь? По-твоему, то, что я потерял перстень, такое редкостное сокровище — это пустяк? И ты считаешь мелочью, что мне придется разлучиться с родителями, не надеясь на новую встречу?

— Нет, господин мой, но нам надобно сперва друг друга понять верным образом. Если родители твоего величества не хотят поехать жить к тебе, можно и здесь обеспечить им славное житье-бытье, оставив кругленькую сумму — а денег у тебя, слава богу, достаточно. Что касается перстня, то и об этом позаботилась госпожа наша царица. Перед отъездом она дала мне вот этот перстень и строго-настрого наказала вручить, лишь когда я увижу, что уныние вот-вот одолеет твое величество. И кажется мне, что сей момент настал. Прошу!

Тотчас же он вынул из-за пазухи прекрасный перстень, не хуже предыдущего, и вручил царю, прибавив, что у этого сокровища свойство такое: если посмотреть на него и пожелать, пред тобою предстанут два арапа, которые исполнят любой приказ.

Так уж вышло, что тот самый барин как раз ехал мимо, направляясь по своим делам в повозке, запряженной четырьмя лошадьми. Фэт-Фрумос, взяв перстень в руку, посмотрел на него и пожелал, чтобы появились два арапа. И действительно, тотчас же пред ним возникли двое — черные, как дно котла, ловкие и проворные, словно барсы.

— Что прикажешь, господин? — сказали они.

— Хватайте того человека в повозке и не давайте ему спуску до тех пор, пока не отдаст перстень, который вероломно сорвал с моего пальца.

Видите ли, он уже сообразил, что захмелел на пиру в силу чьих-то нечистых помыслов; но не мог с этим ничего поделать, оттого и помалкивал.

Ой, как накинулись арапы на барина, точно змеи, точно могучие львы, быстрее камня, выпущенного из пращи! Вмиг они его настигли, и один перехватил поводья, отчего упряжка встала, как вкопанная, другой сцапал богатея-завистника за шиворот, и тот опомниться не успел, как очутился на земле; и как начали бить-колотить — вы бы и сами его пожалели, коли увидели.

Когда арапы попросили перстень, негодяй закричал, что не понимает, о чем речь. Дьявол ему внушил, что нельзя отдавать сокровище. Думаете, арапы позволили барину отделаться парой тумаков? Ага, держи карман шире.

Они его опять взяли в оборот. Он перелетал от одного арапа к другому, будто мяч. Отдубасили его, отколошматили, накостыляли и отмолотили — и он уже почти испустил дух, да так и не признался в содеянном.

Как увидели арапы, что негодяй обозлился и не хочет отдавать перстень, швырнули оземь, и один держал, а другой выхватил нож из-за пояса и начал точить, притворяясь, будто хочет содрать шкуру живьем.

Тут-то понял завистливый подлец, что это не шутки и жизнь его повисла на волоске. Желая избежать гибели, признался он, что завладел перстнем, и немедля отдал. Он-то хотел, чтобы слуги, советник да батрак, ринулись спасать хозяина из рук арапов. Но кто мог с ними сравниться? Советник да батрак получили по тумаку, грохнулись оземь, а встали увечными.

Фэт-Фрумос наблюдал за происходящим, и от того, как негодяю заслуженно намяли бока, молодой царь сильно воспрянул духом.

Получив свой перстень, Фэт-Фрумос надел его на палец рядом с другим и решил вернуться в свое царство. Он дал родителям пару кошелей золота, раз уж они не захотели отправиться с ним, собрался, сел в карету и отправился в путь.

Спрашиваете, как они расстались? Плакали даже деревья и камни от жалости к деду и бабе. Они же понимали, что больше никогда не увидятся. На небесах-то еще ладно, а здесь, на земле — увы!

Отправился Фэт-Фрумос в путь-дорогу длинную-предлинную, и вышло так, что остановился он на красивом лугу, подле коего тек небольшой ручей. Местечко было такое славное, что не хотелось его покидать, и Фэт-Фрумос решил устроить привал.

А барин-мерзавец, что бы вы думали, по-прежнему всем сердцем желал завладеть перстнем Фэт-Фрумоса. Он отправился следом, решив, что хитростью, уловками или обманом лишит молодого царя его сокровища. Увидав, что Фэт-Фрумос устроил привал, он и сам остановился поодаль, за терновником, и дождался, пока путник заснет.

Фэт-Фрумос, у которого и в мыслях не было, что кто-то замышляет против него недоброе, расстелил на лугу несколько дорогих ковров из своих запасов, устроился на них с удобством, поел и лег спать. Советник долго стоял на страже, а когда увидел, что даже вода в ручье не шевелится, будучи и сам уставшим с дороги, прикорнул да задремал.

Как увидел барин, что оба крепко спят, вышел из зарослей. Тихонечко, словно кот, который охотится за мышью, приблизился к Фэт-Фрумосу, снял перстни с его пальца и был таков.

Фэт-Фрумос, проснувшись, увидел, что перстни пропали, и решил, что их забрал советник,