Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Вот шесть книг о Лакки Старре:

«Дэвид Старр, космический рейнджер»

(«David Starr: Space Ranger», 1952)

«Лакки Старр и пираты астероидов»

(«Lucky Starr and the Pirates of the Asteroids», 1953)

«Лакки Старр и океаны Венеры»

(«Lucky Starr and the Oceans of Venus», 1954)

«Лакки Старр и большое солнце Меркурия»

(«Lucky Starr and the Big Sun of Mercury», 1956)

«Лакки Старр и луны Юпитера»

(«Lucky Starr and the Moons of Jupiter», 1957)

«Лакки Старр и кольца Сатурна»

(«Lucky Starr and the Rings of Saturn», 1958)

Романы, будь то взрослые или подростковые, не мешали мне писать рассказы для журналов. Мой самый любимый – «Последний вопрос» («The Last Question»), вышел в 1956-м, а мой третий фаворит – «Уродливый мальчуган» («The Ugly Little Boy»), вышел (под ужасным названием «Последнерожденный») в 1958-м. (Рассказ, занимающий второе место в моем личном рейтинге, появился только в 1970-х, так что до него я еще дойду.)

К этому времени в Doubleday перестали возражать против сборников моих рассказов и в 1950-х издали три:

«Путь марсиан» («The Martian Way and Other Stories», 1955)

«На Земле достаточно места» («Earth Is Room Enough», 1957)

«Девять завтра» («Nine Tomorrows», 1959)

Прибавим сюда четыре книги Gnome Press – «Я, робот» и три романа «Основание», которые вскоре перехватили Doubleday, – и выходит, что за 1950-е я написал тридцать две книги, из них девятнадцать – все фантастика – вышли в Doubleday. Остальные – нет.

Больше всего меня почти с начала 1950-х поразило влияние книг на мой доход. За одиннадцать лет, пока я писал только для журналов, я привык к единовременным выплатам, не больше (не считая крохотных сумм за антологии – об этом расскажу позже).

Но книги приносили роялти – и продолжали приносить. Книги не только продавались много лет подряд, но и постоянно приносили доходы от вторичных прав – переиздания, перевыпуски в мягкой обложке, публикации за рубежом. Когда вышли «Звезды как пыль» и стали приносить роялти, я все еще получал деньги за «Камешек в небе». Когда стал приносить роялти мой третий роман, все еще капали деньги за первые два, и так далее. Фактически со времен первой публикации «Камешка в небе» я получил от Doubleday восемьдесят полугодовых отчетов, и каждый раз без исключения роман зарабатывал значительную сумму.

В результате выплаты от Doubleday неуклонно ползли вверх (как и в других издательских домах, но там – не так резко). Я не успел и глазом моргнуть, как уже мог зарабатывать на творчестве. Более того, в 1958-м (важный для меня год в медицинской школе) я зарабатывал творчеством в три раза больше, чем на основной работе. Сами можете представить, как это укрепило мое чувство самодостаточности.

А еще появилось изрядно пищи для размышлений. Теперь я понял, что если бы поставил на первую книгу, нарушил слово перед медицинской школой и остался в Нью-Йорке, то действительно сумел бы прожить только на доходы от творчества. Работа бы не потребовалась. (И, собственно, впредь никогда не требовалась).

К середине 1950-х я задумывался, не уволиться ли вовсе и не вернуться ли в Нью-Йорк. И все же победило благоразумие. А если Doubleday по той или иной причине откажется от фантастической серии? А если у меня начнется творческий кризис? Я чувствовал психологическую, если не финансовую, потребность в надежной основе, в зарплате, пусть даже маленькой, но не подверженной непредсказуемым флуктуациям творчества. (А кроме того, мне все еще не хотелось лишаться лекций и профессорского статуса.)

Но мне хватило уверенности пригрозить уходом, если меня не освободят из хватки Лемона и не переведут на оклад школы. Я добился своего и мог напрочь забыть об исследованиях, а моя зарплата перестала зависеть от прихотей грантодателей.

57. Нон-фикшн

Все время в медицинской школе я на выходных и вечерами в будни писал фантастику. Я никогда не занимался литературой на работе, как бы ни давили сроки, поскольку это неэтично. В школе мне платили не за фантастику.

Зато платили за научную деятельность, и мне пришло в голову, что помимо преподавания я могу либо вести исследования, либо писать научные работы. И то, и другое идет на пользу школе.

Руководствуясь этими соображениями, я без зазрений совести написал в рабочее время два учебника.

Но что же делать, когда я не преподавал и не писал? Исследованиями заниматься не хотелось. Хотелось писать, и мне оставался только нон-фикшн. И я был волен это делать, когда спасся от Лемона (который пришел в ярость, и не без повода, из-за моего переключения на работу над учебником).

Оставался вопрос: что писать?

Мне пришла мысль сделать статью в духе той, что я отправлял в The Journal of Chemical Education, но длиннее, неформальнее, жизнерадостнее, если можно так выразиться, и все же строго научную. Так я написал для The Journal of Chemical Education краткий материал о разных способах создания молекулы белка из сотен аминокислот двадцати различных типов (Число способов не то, что астрономическое – оно невообразимое.)

Далее я написал на ту же тему другую статью, еще длиннее и неформальнее, под названием «Гемоглобин и Вселенная» («Hemoglobin and the Universe»). Я собирался продать ее в ASF, где печатали научные материалы, если они достаточно спекулятивные, чтобы привлечь читателей фантастики. Кэмпбелл принял мой текст и опубликовал в февральском выпуске 1955 года.

«Гемоглобин и Вселенная» – первое научное эссе, за которое мне заплатили. Я обнаружил, к своему удивлению, что оно писалось быстрее, проще и в придачу веселее, чем фантастический рассказ такой же длины. (И придумывать ничего не надо. Весь материал – из реальной жизни.) Тут как плотину прорвало, и с тех пор я с удовольствием писал статьи на научные, а иногда ненаучные темы, и к настоящему времени опубликовал около тысячи таких текстов.

Вот одно любопытное преимущество нон-фикшна: работая над художественным текстом, я мог держать в уме только один рассказ или роман. Если писать два одновременно, обязательно перепутаются персонажи и события. С нон-фикшном дело обстоит иначе. Если я писал в одной статье о витаминах, а в другой – об эволюции звезд, перепутать я их никак не мог. Я обнаружил, что могу писать множество текстов одновременно и переключаться по желанию.

К тому же статьи были не единственным доступным для меня форматом.

Бойд, который завлек меня в передрягу с тем учебником, обратился с очередной