Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

должен был носить пред ней маску если не веселья, то по крайней мере спокойствия и эта маска спадала сама собой лишь тогда, когда я оставался один»[860]. Затяжная болезнь Саблера занимала все мысли Андрея Парфёновича, доставляла немалое беспокойство и даже его всегдашние попытки переключиться от чувственного к рациональному мышлению были безуспешны: «холодный рассудок как не обращался к нему, оказывается бессильным изменить его»[861]. Лишь когда зять поправился Андрей Парфёнович успокоился. Как интересную, но косвенную характеристику отношений тестя и зятя приведем такой факт: после прокатившихся антинемецких погромов в столице, в начале Первой мировой войны, Саблер с Высочайшего разрешения, возьмет себе новую фамилию – Десятовский – часть фамилии жены и тестя.

Но в 1870-е гг. собственное здоровье начало подводить Заблоцкого. Если раньше он жаловался на небольшие недомогания, то мозоли не давали ему ходить, то он мучился желудком, в это время начинаются серьезные проблемы с сердцем[862].

В 1870-е гг. для поправления здоровья он чаще проводил отпуск в Европе, уезжая с супругой «на воды» в Баден-Баден, Вильдбад, Карлсбад. Как и многие он надеялся, что лечебные купания и полезные воды, если не вылечат, то подправят самочувствие: «Карлсбад если не восстановил, то все же поправил несколько здоровье мое и жены моей и за то ему спасибо»[863]. Он планировал, неизвестно осуществилось ли, путешествие в Италию, где раньше не бывал. Заблоцкие часто на лето снимали дачу загородом на Петровском и Аптекарских островах, часто в Ораниенбауме, где Андрей Парфёнович занимался созданием «Графа Киселёва».

К эпохе Великих реформ Заблоцким был накоплен богатейший опыт и знания по проблемам сельского хозяйства и крестьянского вопроса в России. Авторитет, опытность позволили ему принять непосредственное участие в подготовке крестьянской, акцизной реформ, где он исполнял роль помощника главных деятелей, первого их советчика – наставника. Андрей Парфёнович всегда оставался теневой фигурой в проводимых преобразованиях, но его имя упорно продолжали связывать с крупными реформами эпохи.

После опубликования «Положений» 19 февраля Заблоцкий совершенно отошёл от изучения сельского хозяйства, полностью переключившись на вопросы финансовые и снискал себе ещё большую известность как экономист и финансист.

Авторитет Заблоцкого был весьма высок, что позволило некоторым высшим чиновникам прикрыться им и подать императору в 1862–1863 гг. ряд записок, посвященных анализу проблем Западных губерний страны. В данном случае не ясны причины, по которым анонимные ходатаи выбрали именно Заблоцкого в качестве своего прикрытия, поскольку он не был специалистом в этой области.

Как специалист по экономическим вопросам он стал членом Комитета финансов. Назначение Заблоцкого в Государственный совет, с которым представители поколения реформаторов связывали большие надежды обернулось неудачей. В силу возраста Заблоцкий не смог играть большой роли ни в деятельности Совета, ни в различных комиссиях, где он состоял членом. Хотя за эту работу Заблоцкий получил множество Высочайших благодарностей.

Его публицистика явилась отражением всех его служебных и личных интересов. В данный момент она была посвящена исключительно финансовым вопросам. Обращаясь к европейским историческим примерам, Заблоцкий пытался показать возможность их применения в России с учётом местных различных условий. В труде «Финансы Пруссии» наиболее полно изложены экономические воззрения Заблоцкого – с некоторыми оговорками его можно назвать фритредером, но не полностью разделяющим главный принцип экономической доктрины – о невмешательстве государства в экономику. В своей работе о Пруссии, отвечая на вопрос о возможности введения в России прямого налогообложения Заблоцкий убедительно доказал на примере европейского государства, что при правильном управлении даже в разоренной войнами стране можно ввести прямое налогообложение. Однако все финансовые исследования Заблоцкого не нашли своего практического воплощения.

«Граф киселёв»

В начале 1881 года состояние здоровья А.П. Заблоцкого значительно ухудшилось. В последних письмах к друзьям, особенно к близкому ему в то время Дмитрию Милютину, чувствуется какая-то тоска и печаль человека, утомленного жизнью. Он жаловался на плохое здоровье: «Здоровье мое было не совсем исправно; два крайние полюса: голова и ноги вели себя не совсем удовлетворительно», но тут же добавлял «Роптать не считаю себя в праве, вступивши в 8-ой десяток»[864]. Заблоцкий подолгу не выходит из дома, занимаясь завершением работ над биографией графа П.Д. Киселёва. И как будто предчувствуя свой скорый конец напишет другу пророческое: «Пора и честь знать»[865].

Печальные события 1 марта 1881 г. привели его в совершеннейшее уныние. Он писал Дмитрию Милютину: «Меж тем душа под тяжким гнетом, от которого еще не могу освободиться. Вдумываясь в историю и ничего ни утешительного ни даже успокоительного не нахожу. Где же успехи цивилизации? Уже не конец ли это ей? Темно и темно!»[866]. Последующие после убийства Александра Второго события доставили Заблоцкому беспокойство, так как они нарушили размеренное течение его жизни. Но в силу возраста он смотрел на них немного снисходительно, с точки зрения опытного и долгоживущего человека: «Перевалившись 8-ой десяток, я стараюсь – и большей частью успеваю – смотреть на все совершающееся с исторической точки зрения: меня интересуют не столько самые события – сколько причина их зарождения и развития»[867].Больше всего на восьмом десятке лет он хотел спокойствия, поэтому немного даже завидует Дмитрию Милютину, поселившемуся после отставки в своем имении Симеиз – «Радуюсь душевно, что Вы так хорошо устроили Ваш Тускуланум, нашли в нем спокойствие, независимость и великолепную природу. Дай Бог наслаждаться Вам долго, долго этими дарами судьбы и «игнорировать» мнимое. Здесь в центре бурь и треволнений последнее до нас не достижимо[868]. Единственный источник отдохновения для него – продолжение работы над «Графом Киселёвым».

Книга состоит из 4-х томов. Первый том не имеет внутреннего деления, в нём последовательно рассмотрены отроческие годы Киселёва, вступление на службу, деятельность на посту начальника штаба 2-ой армии, участие в русско-турецкой войне 1828–1839 гг. и управление Придунайскими княжествами Молдавией и Валахией. Второй – структурно разделён на две части, где в первой рассматривается управление министерством государственных имуществ, во второй – действия правительства (П.Д. Киселёва в том числе), касающиеся крестьянского вопроса в царствование Николая I и Александра II. Третий – также поделён на две части, освещающие дипломатическую службу и последние годы жизни П.Д. Киселёва. Последний том – приложения, включающие официальные бумаги и документы личного происхождения. К официальным источникам относятся рескрипты, отчёты (например, отчет П.Д. Киселёва об управлении Молдавии и Валахии), указы, записки. В этом разделе впервые напечатана записка Заблоцкого «О крепостном состоянии». К документам личного происхождения относятся переписка П.Д. Киселёва, его дневники. Первоначально в последний том входили только «личные записки» графа Павла