Чиновник особых поручений Андрей Заблоцкий-Десятовский - Элина Олеговна Захарова

тени описываемых событий. Однако внимательный анализ разнообразных упреков и порицаний свидетельствует о том, что критика больше отзывалась в душе Заблоцкого, прослужившего в Министерстве государственных имуществ более 20 лет.

Заблоцкий взялся за работу над книгой в начале 1870-х гг., практически сразу после смерти графа П.Д. Киселёва. В феврале 1874 г. Дмитрий Милютин записал в дневнике, что «Заблоцкий приступает к составлению биографии дяди»[883]. К осени 1876 г. были закончены второй и третий тома. Заблоцкий собирался приступить к общей редакции, но работа затянулась и была закончена лишь к 1881 году. Работа над книгой велась долго, доставляла Андрею Парфёновичу удовольствие, мысленно возвращая его ко временам молодости: «печатание Киселёва заняло все время у меня; я жил и происшедшим, жил воспоминаниями и образ Героя моей повести являлся мне светлее и светлее»[884].

Книга создавалась в сложное время, когда «колебания правительственного курса отодвинули в тень тот факт, что Положения 19 февраля 1861 г., нацеленные на активное и жесткое регулирование государством процессов в аграрной сфере, предполагали неослабный контроль правительства за развитием крестьянских хозяйств и крестьянского сословного самоуправления»[885]. В правительстве отсутствовала какая-либо стратегия подхода к этому ключевому вопросу[886]. В высших правительственных кругах постоянно шла борьба по внутриполитическим вопросам между реформаторами и представителями так называемой «аристократической оппозиции». Такое положение крестьянского вопроса – главной проблемы, которой он занимался на протяжении всей государственной службы, не могло оставить Заблоцкого равнодушным и особенности второго «крестьянского» тома работы наводят на мысль, что автор действительно создавал эту книгу, в том числе и в защиту деятельности либеральной бюрократии. Прочтя в «Вестнике Европы» статью своего приятеля К.Д. Кавелина Заблоцкий напишет ему: «Я считаю, что Вам следует вменить в великую заслугу то, что вы обращаете внимание на устройство крестьянского землевладения; вы совершенно правы считая это дело величайшей общественной и государственной важности. К несчастной вовсе русской истории был один только министр, сочувствующий народу, или точнее русскому мужику – это Киселёв. А затем все крестьянское дело попало в руки тех, которых вы во II вашем “письме из деревни”, называете полусознательными русскими душами. Впрочем – это материя столь же не истощима сколько и грустна. Оставьте ее и обратитесь к более веселым»[887].

С начала работы Заблоцкий имел помощников – полковника Главного Штаба Якова Александровича Гребенщикова и служащего Министерства финансов Константина Андреевича Буха.

Они оба упомянуты Заблоцким в предисловии как помогавшие в работе с архивом П.Д. Киселёва. Но по сохранившимся архивным документам видно, что степень их участия в труде иная, отнюдь не ограниченная помощью в разборе материалов.

Кандидатура Я.А. Гребенщикова предложена Д.А. Милютиным[888]. Гребенщиков – военный офицер, имевший доступ к архивам Главного штаба, использовавшихся в процессе работ. Вероятно, именно поэтому ему поручили разбор материалов до середины 1830-х гг. Практически весь этот период, составляющий I том работы, посвящён военной деятельности Киселёва и управлению Придунайскими княжествами. Заблоцкий утверждал, что Гребенщиков занимался главами до 1829 г., до назначения Киселёва управляющим Молдавией и Валахией. Но из сохранившейся переписки видно, что полковник написал и более поздние главы, посвящённые управлению княжествами[889].

В личном фонде Заблоцкого в РГИА, отложилось два дела – его письма к Гребенщикову и ответы последнего. Все документы относятся к периоду 1875–1878 гг. Одно из этих дел имеет любопытное название: «Письма Я.А. Гребенщикова, взявшего на себя написание первого тома (военных глав – зачёркнуто. – Э.З.) книги “Граф П.Д. Киселёв и его время” А.П. Заблоцкому». Неизвестный автор в одном лишь заглавии обозначил причастность Гребенщикова в биографии Киселёва. Несмотря на неполную сохранность, анализ писем помогает понять процесс создания книги, некоторые особенности труда и главное – насколько вложились в нее Заблоцкий и Гребенщиков.

Самое ранее письмо датировано летом 1875 г. и из него видно, что работа над книгой активно шла. Первый этап – разбор материалов – проводилась Заблоцким и Гребенщиковым совместно, в доме Андрея Парфёновича[890]. Большую часть необходимых источников Гребенщиков получил от Заблоцкого, при этом он мог обращаться к любым другим доступным архивам. Андрей Парфёнович составил подробный список, отосланных полковнику бумаг и в конце работы требовал возвращения всех документов строго по нему[891]. Коллективная работа продолжалась вплоть для 1878 г. Дальше шла окончательная редакция, в которой Яков Александрович, по-видимому, активного участия не принимал. В период редактуры Заблоцкий просил своего помощника только о содействии советами и объяснениями[892].

С точки зрения Гребенщикова исправления Заблоцкого носили формальный характер: «Вы можете быть недовольны работой, не соглашались с выводами и заключениями или недостатками труда с формальной стороны»[893]. Видимо, полковник действительно не видел окончательной редакции, поскольку редакторскую правку Заблоцкого нельзя назвать формальной. Но важно обратить внимание, что Андрей Парфёнович не соглашался с «выводами и заключениями». В опубликованной работе почти ни в одной главе нет ни вывода, ни общего заключения в целом. Это характерная черта всех работ Заблоцкого. Видимо, написанные Гребенщиковым выводы и заключения он просто убрал из текста.

В руководство Гребенщикову – отдельно для каждой главы – Заблоцким была написана программа[894]. Трудно понять до конца, что она собой представляла, поскольку ни одного подобного документа не сохранилось. Вероятно, она сводилась лишь к краткому описанию содержания глав. Поскольку эту программу непосредственно писал сам Заблоцкий, то создание всей структуры биографии следует, без сомнения, приписать ему.

При работе с трудами своих помощников Андрей Парфёнович руководствовался собственным пониманием целей и задач труда. Так, в марте 1877 г. Гребенщиков послал Заблоцкому очередное письмо и справку «о подробном расквартировании 2-ой армии и составе командиров, чтобы измерить весь ход развития революционных идей!», на что получил ответ: «Предмет конечно интересный и (важный, но едва ли на нем следует останавливаться в биографии Киселёва – зачеркнуто. – Э.З.). К изложению сего может составить предмет особого и даже быть может обширного труда; и занятие им может только отдалить окончание главного труда – изложение личной деятельности Киселёва[895]». Вероятно, здесь проявились беспокойство редактора о своем труде и нежелание обременять его излишними подробностями. Но такое объяснение было бы удовлетворительным, если бы речь шла не о самой спорной странице биографии П.Д. Киселёва[896]. Под управлением начальника Штаба 2-ой армии Павла Киселёва служили многие будущие декабристы, находившиеся с ним в близких дружеских и служебных отношениях. После событий на Сенатской площади в декабре 1825 г. на П.Д. Киселёва пало подозрение в близости к восставшим, но позже он был оправдан. Этот факт навсегда наложил тень на его биографию. В свете этих обстоятельств забота Заблоцкого об