Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Значит, близко к осени, когда я обещал городу собрать подать по уложению и когда положено платить дружине. Я прошёлся вдоль цырена, постучал по нему костяшками в трёх местах, как это делал Иван, и остановился между Зарецким и Кондратом.

— Решаем так, — сказал я. — Плиту делаем. Зарецкий, с завтрашнего дня ты при этом промысле и ни при чём другом. Камень, медь, люди — всё, что попросишь, получишь, а чего не будет, то достану.

Маг кивнул.

— Кондрат.

Старик поднял голову.

— Ты остаёшься старшим над варницей. Он следит за магией, а варишь соль всё равно ты.

Кондрат несколько мгновений молчал и хлопал глазами.

— Руки у меня не держат, барин, — извиняющимся тоном сказал он. — Гребок мне не поднять.

— За тебя поднимут другие, — возразил я. — От тебя мне нужны глаза и голова.

Старик медленно поднялся с ларя.

— Тогда я тебе людей сыщу, — деловито проговорил он. — В деревне двое ещё живы, кто при варнице стоял. Старики, да ведь и дело такое, что не с мечом бегать.

— Составь список, что нужно чинить и кого брать. Через Марью передашь, — приказал я, а затем обратился к Кондрату с Зарецким. — Осенью я приеду сюда вновь и здесь должен стоять промысел. Отвечать будете головой.

Зарецкий тут же полез в сумку за бумагой, не дожидаясь конца разговора. Свою шкуру он любил и берёг.

Мы закончили со всеми делами и уходили уже в темноте. Кондрат проводил нас до самой деревни, хотя ходил плохо и заметно отставал.

У крайних дворов он всё-таки догнал меня.

— Барин, — обратился он ко мне. — Ты ему, колдуну, не больно-то верь.

Я невольно улыбнулся.

— Для того тебя над промыслом и поставил, — успокоил его я.

Старик хмыкнул, вроде бы довольный. Я тронул коня, а через десяток шагов оглянулся. Кондрат всё ещё стоял на дороге и смотрел нам вслед, опираясь на корявую палку.

Дорога назад оказалась короче, как всегда бывает, когда едешь по уже знакомой местности.

Зарецкий всю дорогу что-то считал, шевеля губами, и один раз чуть не свалился с лошади, потому что перестал следить, куда она идёт. Иван поймал его за плечо.

Ярослава подъехала ко мне на выходе из болот, когда дорога снова стала твёрдой.

— Выглядишь довольным, — прошептала она, подъехав вплотную.

— Есть немного, — признался я.

— Только у меня в голове не сходится кое-что, — Ярослава смотрела вперёд, на дорогу. — До конца лета времени достаточно, но работа идти будет совсем близко от границы с Векшиным. А у него дружина. И Хват сидит в крепости, из которой видно всю долину. Ты собираешься три месяца возить камень мимо человека, который может выйти в любой день.

Я не ответил сразу.

Она была права, и права полностью. Промысел, стройка, обозы с камнем, десяток людей на открытом месте — всё это работало только в одном случае: если некому было им помешать.

А помешать было кому.

— Значит, — спокойно ответил я, — к тому времени, как Зарецкий закончит расчёты, Хвата в Вельче быть не должно.

Глава 18

В Озёрполь я вернулся с пониманием главной дальнейшей цели. Вот только по прибытии меня встретил один из людей Клима Вороны.

— Ваше благородие! — бросился ко мне мужик. — Вас искала госпожа Луна.

Я только мысленно отметил уважительное обращение к Луне. Иван тем временем махнул мне рукой:

— Иди Тим. Не дай Боги случилось чего.

Я пришпорил коня и поскакал к центру города. Луна ждала меня в штабной избе, и по тому, как она ёрзала на месте, я понял, что спрашивала она меня не просто так.

Перед ней на столе лежали все четыре книги Хлопова, раскрытые на разных страницах и придавленные чем попало — чернильницей, ножом, собственным локтем. Рядом лежал пятый лист, исписанный её рукой сверху донизу.

— Я всё сосчитала, — сказала она, не поднимая головы.

Я снял пояс с клинками, бросил его на лавку и сел напротив.

— Ярослава ошиблась, — Луна развернула свой лист ко мне. — Пятнадцать процентов, которые она нашла, это недостача в хорошие годы. В плохие доходило до двадцати двух.

На листе было расчерчено пять столбцов. Годы, собрано, отправлено, разница, доля. Разница шла ровной строкой сверху вниз, ни разу не сбившись.

— Грубо воруют дураки, — продолжила говорить Луна, подтягивая к себе вторую книгу. — А Хлопов не дурак, и он оформлял недоимки. Вот, Браневка, позапрошлая осень. Собрано сорок восемь мер ржи, отправлено в Вельчу тридцать девять. В объяснении говорится, что падёж скота, и всё обозначено старостою.

Я придвинул книгу к себе и посмотрел на записи. Внизу, где полагалось быть подписи, стоял крест.

— Ефим ни читать ни писать не умеет, — сказал я.

— Верно, и крест может поставить кто угодно, в том числе тот, кто держит перо, — Луна перевернула страницу. — Дальше веселее. Починка моста через Мутницу, три раза за два года, каждый раз дороже предыдущего.

— Подожди, — припомнил я. — Моста через Мутницу нет, мы вброд переходили.

— Мне то же самое на рынке сказали, — Луна загнула палец. — Ещё крыша амбара была якобы починена, дважды. Замена свай на пристани, о которой на пристани никто не ведает. Гвозди закуплены, а в амбаре гвоздей нет, я смотрела сама.

Она откинулась на спинку стула и потёрла красноватые глаза. По ним было видно, что спала она мало.

— Не хватает двести рублей и мер триста зерна за два года, — вздохнула Луна. — И это по самому осторожному счёту, часть записей я проверить не могу вовсе.

Двести рублей. Больше, чем сейчас лежало во всей моей казне. Я потянулся за третьей книгой, самой тонкой, но Луна накрыла её ладонью раньше.

— Погоди. Я сейчас сама покажу.

Она открыла её на заложенном месте и развернула ко мне.

— Тут отмечены не подати, а городские расходы, — объяснила Луна. — Жалованье сторожам, масло для фонарей, всякая копеечная мелочь. Такие книги обычно никто и не читает.

Её палец лёг на строку.

«В счёт торгового расчёта, по обыкновению».

— Раз в четыре месяца идут вот такие отметки, — сказала Луна. — Восемь раз за два года, суммы от двенадцати до сорока рублей. Ни имени нет, ни за что, ни от кого.

Я перелистнул вперёд и нашёл ещё две такие же записи.

— Если бы он клал деньги себе в карман, он бы вообще ничего не писал, — сделала логичный вывод Луна. — Записывают расходы, когда надо перед кем-то отчитаться.

Восемь выплат за два года. По обыкновению. Не зря я отправил Луну заниматься бумагами, девчонка молодец, справилась