Чёрный ратник 6 - Макс Гато

Он был очень стар и очень сух, ростом мне по грудь, и стоял, опираясь на корявую палку.

Первым, что бросалось в глаза, были его руки. Кисти у него были распухшие в суставах, с потрескавшейся кожей, и пальцы не разгибались до конца, застыв полусогнутыми, как у человека, который всю жизнь что-то держал.

— Кондрат, — сказала Марья, заглядывая внутрь. — Он тут при промысле состоял. Последний, кто остался.

Старик молча вошёл, обошёл меня по дуге и остановился у цырена. Положил на него свою скрюченную ладонь.

— Пришли всё-таки, — вздохнул он и погладил ржавое железо. — Я тут каждый год хожу. Как снег сойдёт, так и хожу. Смотрю, не растащили ли чего. Все, что плохо лежало, разнесли, конечно. Теперь тут и брать нечего, кроме железа, но оно тяжёлое.

Кондрат повернулся ко мне, и я увидел, что глаза у него живые и очень внимательные.

— Барин, — произнёс он, — ты варить снова хочешь?

— Предположим, — осторожно отозвался я.

— Тогда послушай старика, — он склонился в поклоне, — а то помирать мне скоро.

Я кивнул. И Кондрат с кряхтением выпрямился и снова похлопал цырен.

— Рассол из ям берут и жёлобом ведут вон туда, в лари, — Кондрат постучал палкой по гнилой опоре. — Стоит он там дён пять, отстаивается. Грязь оседает, вода сверху сходит, и рассол делается крепче. Раньше не бери, всё одно толку не будет.

Он поковылял обратно к цырену и положил на железо скрюченную ладонь.

— А после сюда его. И топят снизу сутки напролёт, без роздыху. Ежели огонь упустишь, соль сядет комом и пригорит, и весь варок под нож. Потому солевар при цырене стоит и гребёт, а как выдохнется, его меняют. Вчетвером стоим, посменно.

Зарецкий с сомнением смотрел на Кондрата.

— Сутки, — закончил говорить солевар, — а то и поболе.

Маг обошёл цырен кругом, заглянул под него, в засыпанный очаг, и выпрямился.

— А зачем так долго? — поинтересовался он.

Кондрат посмотрел на него, как на дурачка.

— А как иначе справиться-то? — искренне удивился Кондрат.

— Вы топите слабо, — Зарецкий присел на корточки у очага и провёл ладонью над камнем. — Потому что иначе у вас середина выгорит раньше краёв. Дрова греют неровно: под поленом жарко, в сажени от него уже жара и нет. Оттого вы и держите малый огонь долго. Очаг у вас плохой.

— Шестьдесят лет плохой был, — едко заметил Кондрат. — И при барине Игнатии плохой, и при отце его.

— Ну да, — серьёзно ответил Зарецкий. — И держали вы по двадцать человек там, где хватило бы пяти.

Старик стукнул палкой об пол.

— Ты сперва посчитай, сколько тут людей надо, а после уж рассуждай. На один цырен четверо солеваров, и смен две, потому как сутками стоят. Восемь. Двое на ямы, рассол черпать. Двое при ларях. Это двенадцать, и это мы ещё дров не тронули.

— Много дров-то надо? — спросил Зарецкий.

Я их не перебивал. Чувствовал, что Зарецкий спрашивал не просто так. Да и старик при разговоре о своём промысле оживился и даже немного выпрямился.

— Много, милок, — Кондрат ткнул палкой в сторону леса. — На один варок сажень уходит, а варок каждые сутки. Тут кругом на версту голо было, всё свели. Нынче за дровами вёрст за пять ехать. Стало быть, дровосеков десяток, да возчиков с телегами, да кто ещё телеги чинить будет.

Выходило человек тридцать. Каждый день, без перерыва. В баронстве, где у меня двадцать боеспособных людей на всё про всё и ни одного свободного плотника.

— Сколько варница давала при Тарусиных? — спросил я.

Кондрат выпрямился, и в его голосе впервые появилось что-то похожее на гордость.

— Пудов триста в год, а в добрый год и поболе, — ответил он. — На всю долину хватало, и на вывоз оставалось. Купцы сами приезжали, нам и возить ничего не надо было.

Мы с Зарецким переглянулись.

— Не выйдет у тебя, барин, — сказал старик, повернувшись ко мне. — Я всё как есть говорю, чтоб ты после не серчал.

— Выйдет, — возразил Зарецкий.

Кондрат медленно повернул к нему голову.

— Дрова не нужны, — маг поднялся и отряхнул колени. — Огонь вам нужен не сам по себе. Вам нужен жар под сковородой, ровный и по всей плоскости. Огонь только способ его получить, и способ дурной.

— А иного и нету.

— Рунная плита, — снова возразил маг. — Кладётся под цырен, греет от маны, а не от дров. Такие ставят там, где нужно держать одинаковый жар сутками и где ошибиться нельзя.

— Это где ж такое добро водится? — прищурился Кондрат.

— В лабораториях, — коротко сказал Зарецкий и не стал уточнять, в чьих.

Он постучал костяшками по краю цырена.

— Плита греет ровно. Значит, соль не пригорает, и гребсти над ней сутками незачем — подошёл раз в час, посмотрел, и хватит. Значит, вместо восьми солеваров нужно трое, а то и меньше. Дровосеки не нужны совсем, возчики не нужны, телеги не нужны, да и лес рубить не надо.

— Дурное ты предлагаешь, — упрямо сказал старик. — Не справимся мы за полдня, ой чувствую не справимся.

— Жар будет вдвое выше вашего, — настоял Зарецкий. — И работа быстрее пойдёт.

Кондрат только насупился и уставился на ржавую сковороду.

— Ежели так, — пробормотал он, — то это ж выходит, что варок вдвое короче.

Старик сел на край развалившегося ларя. Сел тяжело, придерживаясь за доски, и некоторое время просто молчал, глядя на свои скрюченные пальцы.

— Врёшь ты всё, — сказал он без всякой злости.

Зарецкий ждал моего слова, пока Кондрат смотрел в пол.

— Что тебе нужно на плиту, — сказал я магу.

— Камень. Плотный, без трещин, лучше из горной породы — в предгорьях такой есть, я видел по дороге. Резать на месте и везти, — он принялся загибать пальцы. — Медь на жилы, серебра немного и чистого. И питание, потому что плита тянет ману, пока работает, а я не бездонный и сутками её держать не смогу.

— Тогда какой в ней смысл?

— Питать её буду не я, — Зарецкий понизил голос, хотя вокруг стояли только свои. — Здесь под землёй много лет идёт солёная вода по одному и тому же руслу. Такое место набирает фон. Слабый, для боя бесполезный, а плиту держать в тепле хватит с избытком. Я привяжу контур к нему и буду подходить раз в несколько дней, и обновлять.

— За сколько справишься? — перешёл к главному я.

Зарецкий вздохнул и почесал подбородок.

— На расчёты уйдёт неделя, не меньше. Камень найти и вырезать это ещё месяц, если дашь людей. Его ещё и сюда доставить надо, — маг развёл руками. — К концу лета, не раньше. И