Трудные дороги космоса - Владимир Александрович Шаталов

Третий участник первой лунной экспедиции, Майкл Коллинз, заведовал в последнее время Музеем астронавтики и авиации в Вашингтоне. Мы встречались с ним в ходе поездки по США после завершения программы «Союз» — «Аполлон». По его инициативе наши космонавты вместе с астронавтами США посадили деревца перед зданием нового, готовившегося к открытию музея. Коллинз извинился перед нами за то, что до официального открытия музея не имеет права показать нам его экспонаты…

Глава V

Старт за стартом

Летом и осенью 1969 года у нас в Звездном и на космодроме Байконур шла усиленная подготовка к последовательным стартам трех кораблей «Союз».

11 октября мы проводили в космос Шонина и Кубасова.

На следующий день стартовали Филипченко, Волков и Горбатко. Особенно все радовались за Виктора Горбатко. Он был «последним из могикан» — из тех, кто пришел в отряд вместе с Гагариным. И вот через девять лет состоялся и его первый старт в космос. А вначале ему не повезло. Во время напряженной подготовки к одному из полетов, когда он выступал в роли дублера, вдруг подвело сердце, и Виктора отстранили от тренировок. Вопрос тогда стоял даже об отчислении Горбатко из отряда. Но Виктор не сдался. По совету врачей он строго придерживался определенного режима, точно и упорно выполнял все их предписания, тренировал сердце и… победил.

13 октября, в понедельник, в 13 часов 29 минут по местному времени должен был состояться и наш старт…

Утром после подъема во время зарядки я пробежал свою норму — пять километров. Пробежал легко и спокойно. Знал, что в следующие пять дней бегать уже не придется… Потом вместе с Алексеем прошли обязательный медицинский осмотр, позавтракали в компании с нашими дублерами — Андрияном Николаевым и Виталием Севастьяновым, облачились в полетные костюмы и отправились на старт.

После традиционного рапорта председателю Государственной комиссии поднимаемся в лифте наверх к кораблю. Алексей первым забрался в корабль и сразу же перешел в спускаемый аппарат, я сначала осмотрел орбитальный отсек. Все было в порядке, все лежало на своих местах. По «дороге» в спускаемый аппарат тщательно проверил состояние крышки переходного люка и начал завинчивать штурвальное колесо. Операция предельно простая. Но я, вероятно, перестарался, нажал посильнее, чем требовалось, и одна из спиц штурвала треснула на месте сварки. Крышка закрылась надежно, и замки сработали. В общем, поломка произошла пустяковая, но инструкция требовала от нас немедленного доклада о малейших неисправностях на корабле… Что же делать? До старта остается около часа. Может, промолчать, а то начнутся осмотры, переговоры, время старта пройдет, и перенесут его на завтра… А там кто знает… Однако дисциплинированность победила, и я докладываю оператору о случившемся.

— Ждите! — коротко отвечает он. И нам ничего другого не остается, как ждать. Совершенно автоматически, как-то отрешенно проводим заключительный осмотр спускаемого аппарата и проверку всех систем корабля. А сами то и дело поглядываем на злосчастный штурвал. Наконец слышим шум, стук — это открывают люк прибывшие к нам инженеры-стартовики.

Они внимательно осматривают штурвал.

— Лететь можно! — говорит один.

— Ничего страшного! — подтверждает другой.

Инженеры уходят, а я опять закрываю крышку люка, но делаю это осторожно и более внимательно.

До старта остается пятнадцать минут. Волнение невольно усиливается. Журналисты задают традиционный вопрос: о чем вы сейчас думаете?

— О завтраке на орбите, — шутим мы, и обстановка несколько разряжается. Нам передают пожелания успешного старта и мягкой посадки.

И вот старт…

Отрабатывают двигатели первой, а затем и второй ступени. Пауза мне кажется значительно короче, чем в первом полете, и снова нарастают перегрузки. Третья ступень выводит нас на орбиту… Следим за открытием панелей солнечных батарей, антенн. Корабль приводится в рабочее состояние.

Нас поздравляют с выходом на орбиту, и сразу же мы слышим голоса друзей. Экипажи «Союза-6» и «Союза-7» приветствуют нас в космосе. Командиры кораблей Шонин и Филипченко коротко докладывают о том, что у них на борту все в порядке, самочувствие у экипажей отличное, настроение бодрое, уже проделана большая работа в космосе.

В свою очередь, я информирую их о порядке предстоящей совместной работы. Пока же мы с Алексеем должны провести несколько подготовительных операций. Прежде всего сориентировать корабль на Солнце.

Спокойно и уверенно приступаю к выполнению этой знакомой мне операции, но безуспешно. Убеждаюсь, что теневой индикатор дает неверные показания. Посоветовался с Алексеем. Пришли к выводу, что в момент сброса головного обтекателя теневой индикатор был сдвинут с места и ему теперь верить нельзя.

Как же сориентировать корабль на Солнце? Можно, конечно, использовать для этой цели визир-перископ, предназначенный для ориентации корабля с большой точностью, но обзор через него слишком мал, и потребуется израсходовать довольно много топлива, прежде чем «поймаешь» в его объектив Солнце. Пока мы решали эту проблему, корабль вошел в тень Земли и нам пришлось отложить «закрутку» до выхода из тени.

Решили проверить герметичность орбитального отсека, открыть переходной люк из спускаемого аппарата, перейти в орбитальный отсек и попытаться провести эту операцию ориентации по своей собственной методике. В орбитальном отсеке, как я уже упоминал, было четыре больших иллюминатора, вот с их помощью мы и решили ориентировать корабль на Солнце.

Как только солнечные лучи снова заглянули в иллюминаторы корабля, Алексей перебрался в орбитальный отсек и стал подавать мне корректирующие команды, информируя о положении солнечного зайчика на стене. Я старался так развернуть корабль, чтобы солнечный луч пронзал орбитальный отсек как бы насквозь — входил в один иллюминатор и выходил через другой, противоположный.

Это нам удалось сделать довольно быстро. Расчеты наши оправдались. Расход топлива оказался минимальным. Я взглянул на теневой индикатор и запомнил его показания — теперь можно было пользоваться и им.

Сама «закрутка» корабля большой сложности не представляла. Выполнив этот необходимый маневр и убедившись, что от солнечных батарей электрический ток уже поступает к аккумуляторам, мы снова связались с экипажами наших друзей.

Приближалась пора совместной работы — проведение сложных динамических операций — взаимное маневрирование трех кораблей в космосе.

Сначала сближение с кораблем «Союз-7» проводил экипаж корабля «Союз-6» — Шонин и Кубасов. Они сближались с использованием автономных средств навигации до расстояния примерно в 500–400 метров. Потом аналогичную операцию проделывал наш экипаж, также применяя систему ручного управления.

Мы повторяли сближение несколько раз, чтобы убедиться в четкости и надежности работы всех систем управления.

Во время сближения мы могли наблюдать за всеми эволюциями кораблей «Союз-6» и «Союз-7», поддерживали с ними постоянную радиосвязь, обменивались информацией.

Наиболее