Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

устроены с такой хитростью, что один человек, сидя и двигая ногами, словно поднимаясь по лестнице, за короткое время полностью откачивает воду. Эти насосы состоят из множества деталей и работают по принципу водяного колеса»[391].

Рис. 26. Первая европейская книга о Китае, написанная на португальском языке и опубликованная в 1569 г. Автор – Гашпар да Круш

Поражался да Круш и невероятному плодородию китайских земель, и изобилию сельскохозяйственной продукции. «Земля здесь необычайно щедра, есть великое разнообразие еды и всего, что нужно для жизни… На каждой улице продают мясо, рыбу, овощи, фрукты и все, что только может понадобиться»[392]. Здесь находили применение абсолютно всему: «в этой стране ничто не пропадает, каким бы ничтожным оно ни было; даже кости – как собачьи, так и других животных – используют, вырезая из них игрушки, как из слоновой кости… не теряют ни единого клочка материи, какого бы качества она ни была»[393]. Вся пригодная для обработки земля удобрялась экскрементами – как животных, так и человека. Удивительно, но даже свежую морскую рыбу можно было купить далеко от моря – ее доставляли вглубь страны по рекам, в выстланных промасленной бумагой корзинах с водой. Особенно восхитили да Круша разветвленные речные системы Китая: «Очень приятно видеть с берега реки множество судов, одни из которых плывут вверх, другие вниз. А поскольку рисовые поля простираются насколько может охватить взор, иногда кажется, будто парусные суда вдали скользят прямо по земле»[394]. Он наблюдал за жизнью людей, обустроивших быт прямо на лодках: на некоторых держали свиней, кур, выращивали зелень, на других разводили уток, а утят выводили, закапывая яйца в теплый навоз. Для рыбной ловли использовали бакланов с кольцами на шеях, чтобы те не могли проглотить пойманную рыбу. Все это свидетельствовало об «изобилии во всех ремеслах и о высоком уровне мастерства»[395].

Гашпар да Круш воспринимал Китай как мир чудес. Он писал, что китайцы «весьма изобретательны и ловки… у них неисчислимое множество изобретений в любой сфере деятельности»[396]. В своих рассказах он рассуждает о качестве фарфора и технологии его производства, описывает наряды бедных и богатых, яркие праздничные шествия с бумажными арками, систему правосудия, бинтование женских ног, казни, китайскую аристократию, экзамены при приеме на государственную службу, кукольные представления, употребление в пищу собак и общественный порядок. «Стоит отметить, с какой заботой и осмотрительностью управляется эта страна, какие усилия прилагают тут для поддержания мира… этим объясняется, почему Китай столь долгое время сохраняет стабильность и живет в мире без внутренних войн»[397]. Единственное, что вызывало у него нарекания, – это внешность самих китайцев, которых он считал «некрасивыми: с маленькими глазами, плоскими лицами и носами, безбородые»[398], – что прямо противоположно китайским описаниям европейцев как бородатых людей с большими глазами.

Да Круш, этот новоявленный Марко Поло, считал, что преувеличить чудеса этой страны невозможно: «Я знал, что мне не поверят… но это не покажется невероятным тем, кто видел Китай»[399]. Он был достаточно рассудителен, чтобы понимать: Европа почти ничего не может предложить Китаю, за исключением некоторых несущественных для жизни предметов роскоши: «Перец и слоновая кость, которые составляют основную часть португальской торговли, – люди вполне обходятся без них»[400].

Но относительно самодостаточности Китая да Круш ошибался. Он отметил, что в этой стране в обращении нет чеканных монет, а только золото и серебро на вес: «поэтому у каждого в доме есть весы и гирьки», чтобы взвешивать слитки, «ибо вместо монет у них в ходу серебро по весу»[401]. Серебро было главной ценностью в Китае, здесь его явно не хватало. Это открывало перед европейцами уникальную возможность, и удача в данном случае улыбнулась Испании.

Глава четырнадцатая

Поиск решения

1557–1571

Вице-короли Новой Испании по-прежнему грезили о расширении влияния в Тихом океане и связях с Китаем. Отзвуки успехов португальцев на Дальнем Востоке – укрепление позиций в Макао, отношения с Японией – с мексиканского побережья казались все тревожнее. Перед глазами вставала пугающая перспектива повторения истории с Молуккскими островами – вновь остаться ни с чем. Пять отчаянных попыток найти обратный путь через Тихий океан обернулись невыносимыми страданиями. Эта неудача не давала покоя, как и недовольство императором Карлом, который заложил права на Острова пряностей, пусть даже и оставалась возможность их вернуть.

Карл никогда не был по-настоящему любим в Испании – в стране, которой он, по сути, пренебрегал. В глазах подданных он оставался чужеземцем, ведь его родным языком был французский. Благодаря объединению земель и удачно сложившимся обстоятельствам династической преемственности он оказался у руля величайшей со времен Карла Великого империи. Его называли «вселенским императором», его владения простирались от Северного моря до Вены, от Тихого океана до побережья Северной Африки. Однако это наследие обернулось целым морем бед: нескончаемые войны с Францией, восстания в Нидерландах, лютеранская ересь, грандиозное противостояние с Османской империей, постоянные набеги исламских пиратов на Испанию и Италию. Деньги утекали из его казны так же быстро, как и поступали. Новый Свет стал желанным источником богатств – золото инков и ацтеков, серебро из Анд и Мексики, – но этого всегда не хватало. Деньги исчезали, как вода в песке. Империя была неподъемным грузом: Карл напоминал человека, пытающегося жонглировать огромным каменным шаром, который в конце концов его раздавил. В 1556 г. он отрекся от престола в пользу сына Филиппа и ушел в монастырь.

Филипп, натурализованный испанец, был ближе по духу к своей империи в Новом Свете. Прислушавшись к доносившимся из Мексики призывам, он возродил тихоокеанский проект. В 1557 г. вице-король Луис Веласко получил официальное распоряжение: «Мы приняли решение предоставить вам полномочия осуществлять морские экспедиции к заморским островам или землям вверенного вам региона»[402]. К 1559 г. Веласко уже провел консультации с местными знатоками и подготовил новый план пересечения океана. Король строго предписал, что «ни в коем случае корабли не должны заходить на Молуккские острова в нарушение договора с королем Португалии, а вместо этого обязаны следовать к соседним территориям, например к Филиппинам, которые находятся за пределами линии раздела и, по имеющимся сведениям, производят пряности»[403]. В последнем Филипп заблуждался: если не считать небольшого количества корицы на Минданао, эти острова не могли соперничать в производстве пряностей с богатейшими в этом отношении Молуккскими островами. Кроме того, хотя формально это не было упомянуто в тексте договора, по сути, они находились на португальской территории. Тем не менее главной целью экспедиции, «помимо служения Господу, было одно: проложить путь обратно в Новую