Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

Испанию с западных островов»[404]. Без этого были невозможны ни торговля, ни создание поселений в западной части Тихого океана. Китай из рассказов Марко Поло оставался недосягаемым. Для Испании эта задача была подобна той, которую позже специалисты NASA будут решать для полета на Луну: как вернуть человека из космоса?

Человеком, без которого осуществление этого проекта считалось невозможным и к которому Веласко уже обращался за консультациями, был Андрес де Урданета. Несмотря на принятый в 1552 г. духовный сан и вступление в августинский орден, Урданета сохранил живой интерес к тихоокеанским исследованиям. Король направил опытному мореплавателю крайне почтительное предложение. В ответном письме Урданета, хотя и удивился, однако выразил согласие: «Пусть я надеялся провести остаток своих дней в покое – ведь мне уже пятьдесят два года и здоровье подорвано жизнью, с самого детства полной лишений, – я все же готов перенести тяготы этого плавания, зная, что оно вызвано великим рвением Вашего Величества в служении Господу Богу и стремлением распространить нашу святую католическую веру»[405].

На протяжении многих лет Урданета размышлял над проблемой возвращения через Тихий океан. Для ее решения требовались два ключевых условия: прочные и хорошо снаряженные корабли и безупречный расчет времени возвращения, чтобы поймать попутный северо-западный ветер, тянущий суда к берегам Мексики. Он также тщательно продумал все аспекты логистики и маршрутов следования. Но перед монахом стояла одна внутренняя преграда: спорный и неразрешимый вопрос о демаркационной линии по Тордесильясскому договору. Урданета твердо верил, что Филиппины – португальская территория, и не был готов сознательно нарушать установленное соглашение. Сам он считал, что создать базу нужно в Новой Гвинее. Веласко разделял его сомнения: «спросите любого космографа… не является ли высадка на Филиппинах нарушением [Сарагосского] договора»[406]. И все же оставалась одна лазейка. Оба они считали, что вход на земли Португалии допустим, если он продиктован исключительно благими христианскими намерениями – например, чтобы спасти моряков, потерпевших кораблекрушение, которые могли там оказаться.

Подготовка к новой экспедиции растянулась на семь лет, обошлась в огромную сумму и потребовала привлечения значительных человеческих ресурсов. Корабли строили в порту Барра-де-Навидад на тихоокеанском побережье, при этом материалы доставляли со всего света. В молодых, малообжитых колониях постоянной проблемой были и ресурсы, и отсутствие надежной инфраструктуры. Особенно остро ощущалась нехватка умелых рабочих. «Мы столкнулись с огромными трудностями, – жаловался один чиновник, – пытаясь найти хотя бы двадцать восемь или тридцать опытных мастеров в бригаду судостроителей, при этом гораздо больше людей уже погибло от непосильного труда»[407]. Многие необходимые для строительства материалы невозможно было произвести в Новом Свете. Пушки, якоря, оружие и парусина доставлялись через Атлантику из Севильи в главный порт Веракрус. Там их перегружали и везли вдоль побережья, а затем переправляли через самый узкий участок перешейка – около двухсот миль – сначала на речных баржах, затем на телегах, запряженных волами. Для этого через джунгли к тихоокеанскому побережью в районе Теуантепека проложили ухабистые дороги. Оттуда грузы переправлялись паромом до Навидада, расположенного в 650 милях к северу. Мачты заготавливали в лесах Никарагуа и доставляли на верфь. Веласко отмечал, что запасать провизию было крайне тяжело: «Нам пришлось ждать целый год урожая пшеницы, необходимой для изготовления сухарей. Другие виды продовольствия доставлялись в порт Навидад издалека, и некоторые из них требовалось сохранить в сухости и целости… нам пришлось дожидаться сезона без дождей, прежде чем загрузить их на корабли, – только так можно было гарантировать, что они останутся съедобными на протяжении двух лет плавания»[408]. Продукты из Мехико переправляли через реку Бальсас на ненадежных самодельных плотах. Отдельной проблемой стал набор экипажей. Уговаривать людей было нелегко – все знали о неудачах прошлых плаваний. Глашатаи в сопровождении трубачей и барабанщиков обходили поселения, расхваливая преимущества: высокое жалованье и возможность разбогатеть. Тем не менее кое-кого из европейских искателей приключений, осевших в Новом Свете, пришлось тащить в команду силой. Такие принудительно завербованные моряки всегда представляли угрозу мятежа или дезертирства.

Экспедиция стала выдающимся достижением организаторской мысли и стоила космических денег. Семь лет планирования, подготовки и строительства обошлись в полмиллиона золотых песо, но за эти деньги Филипп получил достойный результат. Флотилию собрали с беспрецедентной тщательностью, с учетом всего накопленного опыта предыдущих тихоокеанских плаваний и рекомендаций Урданеты. «Это лучшие корабли, когда-либо спущенные на воду в Тихом океане, – прочные и хорошо оснащенные», – докладывал Веласко[409]. Он мог по праву гордиться тем, чего удалось достичь на этапе подготовки, хоть и не дожил до того момента, когда замысел стал реальностью. Все было выполнено точно в соответствии с указаниями Урданеты: два больших корабля – флагман «Сан-Педро» водоизмещением в 500 т и 400-тонный «Сан-Пабло», а также два меньших корабля: «Сан-Хуан» (80 т) и разведывательный пинас «Сан-Лукас» (40 т). Все суда были хорошо оснащены и обеспечены припасами.

Возглавивший экспедицию Мигель Лопес де Легаспи был, как и Урданета, баском и получил от него и рекомендацию. Назначение Легаспи стало неожиданностью: почти три десятилетия он занимался административными делами в Новой Испании, но не имел ни боевого, ни мореходного опыта. Один из завистливых соперников, претендовавших на этот пост, язвительно отозвался о нем как о человеке, который не отличает левой руки от правой. Тем не менее впоследствии Легаспи проявил себя как выдающийся командир.

«Во вторник, 21 ноября [1564 г.], за четыре часа до рассвета, флагманский корабль дал пушечный залп и, расправив гротовые паруса, вышел из порта Навидад, за ним следовали остальные суда»[410]. Главный штурман Эстебан де Родригес был в приподнятом настроении. «Обещаю сделать все возможное для успеха этого предприятия», – писал Легаспи[411]. Урданета находился на борту вместе с тремя другими монахами-августинцами, которым предстояло заниматься распространением христианской веры в Новом Свете. Евангелизация была ключевым элементом экспедиции. По повелению короля следовало «послать святых наставников, дабы они водрузили знамена Христа в самых дальних уголках тех островов и изгнали дьявола, слишком долго державшего их в своей тиранической власти»[412]. Маршрут был проложен в точном соответствии с тем, что когда-то прошел Вильялобос.

Первоочередной задачей предприятия было наконец-то решить проблему возвращения, и участие Урданеты имело решающее значение. Об этом Легаспи сообщили так, что сомнений у него не осталось:

Отец Андрес участвует в этом плавании по велению самого короля. Когда наступит время, вам или иному назначенному офицеру надлежит избрать корабль и команду для возвращения и обеспечить присутствие на этом корабле отца Урданеты. Ибо мы убеждены, что именно он с Божьей помощью сыграет решающую роль в успехе этой миссии благодаря своему опыту и знанию сезонных ветров в тех краях. Посему, какое бы