Битва за пряности. Как противостояние XVI века определило устройство современного мира - Роджер Кроули

бы корабль и унес к берегам Америки. Последний участок суши – одинокую скалу в окружении рифов – они увидели через три недели после отплытия. Далее не оставалось никаких ориентиров, только незначительно различающиеся расчеты штурманов да бескрайний океан, по которому корабль шел на восток. День за днем – без земли, без направлений, лишь солнце и пустой горизонт. На 39-м градусе северной широты начался невыносимый холод. Единственное, что держало команду, – безоговорочная уверенность Урданеты в выбранном пути. В понедельник 3 сентября Эспиноса записал в журнале: «К вечеру пришлось лечь в дрейф – небо затянуло, наступила темнота, а некоторые из тех, кто тоже вел записи, считали, что по их картам мы уже близки к побережью Новой Испании»[424]. Ожидание смешивалось с надеждой: силы у людей таяли, еда была скудной, свирепствовала цинга. 13 сентября записи в журнале Эстебана де Родригеса внезапно обрываются – он был уже при смерти. В тот же день второй штурман, Родриго де Эспиноса, отметил: «Мы продолжали держаться выбранного курса, так как полагали, что должны быть близко к земле»[425]. А 18 сентября наконец случилось чудо: «В семь часов утра, сидя на штурманской скамье, по правому борту я увидел землю». Это был остров, которому они дали имя Deseada («Желанный»), – ныне он известен как остров Сан-Мигель у побережья Санта-Барбары.

Двигаясь на юг, через пять дней они увидели берега Америки. Корабль шел вдоль побережья Калифорнии, не теряя землю из виду. Людей покидали последние силы. 26 сентября умер кормчий Мартин де Ибарра, его тело опустили в море; на следующий день скончался главный штурман Эстебан де Родригес. 1 октября его преемник Родриго де Эспиноса сделал запись: «Рассвет застал нас у Навидада. Я подсчитал, что от порта Себу до порта Навидад мы прошли 1892 лиги. Затем я поднялся к капитану и спросил, где он желает стать на якорь… Он приказал следовать дальше, в Акапулько». Это решение, похоже, было принято по совету Урданеты, который понял большие стратегические преимущества Акапулько, однако у команды оно вызвало недовольство. «Я исполнил приказ, хотя в тот момент на корабле оставалось не более шестнадцати человек, способных нести службу, все остальные были больны. Еще шестнадцать умерли за время плавания. Мы достигли порта Акапулько в понедельник, 8 октября, завершив путешествие, ставшее суровым испытанием для каждого, кто находился на борту», – записал Эспиноса[426].

Те немногие, кто еще мог двигаться, были настолько обессилены, что едва справились с якорями. Плавание длилось 123 дня – это был самый долгий океанский переход в истории европейских экспедиций того времени. Ни разу не ступив на землю, они прошли 11 160 миль – больше половины окружности земного шара. На берег в Акапулько с трудом выбрались люди с покрытой язвами кожей и кровоточащими, воспаленными деснами: они чудом остались в живых. От цинги, вызываемой недостатком витамина C, люди обычно начинали гибнуть через 84 дня, а спустя 111 суток на корабле вообще могло никого не остаться, и тем не менее погибло только 16 человек. Сам Урданета, уже пожилой человек, казался неуязвимым. Это свидетельствует о том, что подготовка была тщательной и запасы рассчитаны правильно.

Урданета предполагал, что путь займет до восьми месяцев, но они справились всего за четыре. По сути, он нашел решение последней фундаментальной проблемы европейского мореплавания XVI столетия. Судовые журналы и карты штурманов теперь содержали ключ к возвращению через Тихий океан. Значение этого открытия было признано практически сразу: оно стало последним звеном в цепи кругосветных маршрутов, обеспечивших возможность перемещения людей, товаров и ресурсов во всех направлениях. Однако для самого Урданеты, путешественника мирового масштаба, это плавание еще не завершилось: ему предстояло лично доложить о нем королю Филиппу в Мадриде.

Карта 7. Прокладывая путь галеонам

В конце октября Урданета и его спутники под приветственные крики толпы, оружейные залпы и перезвон колоколов прибыли в Мехико. «Народ праздновал успех экспедиции, с гордостью повторяя, что теперь их город станет центром мира»[427]. К январю 1566 г. Урданета покинул Гавану. Когда весть о его плавании – вместе с просьбой Легаспи о помощи и снабжении – достигла Севильи, космографы, недолго думая, постановили, что Филиппины находятся в зоне испанских владений, и одобрили отправку подкрепления и припасов для защиты завоевания.

Урданета отошел от дел и на следующий год вернулся в Мексику уже как монах-августинец. Этот великий путешественник пережил и повидал больше любого из своих современников. 17-летним юношей он впервые отправился в морское плавание из Севильи, целое десятилетие провел среди дикой природы на Молукках, благодаря португальцам совершил кругосветное путешествие, глубже чем кто бы то ни было изучил и описал ключевые проблемы мореплавания своей эпохи. Он просил разрешения отправиться обратно на Филиппины, чтобы продолжить миссионерскую деятельность, но из-за возраста получил отказ. Урданета скончался 3 июня 1568 г. в монастыре Мехико, где и был похоронен. Ему было 60 лет – поразительное долголетие для человека, прожившего столь суровую жизнь.

Не ведая об успехе Урданеты, Легаспи вместе с подчиненными оставался в возведенном укреплении на Себу. Положение было опасным, принятый им мягкий дипломатический подход по отношению к местным уступил место отчаянию. Продуктов катастрофически не хватало, и, чтобы их добыть, приходилось грабить деревни и близлежащие острова. В то же время была пресечена попытка мятежа: группа моряков попыталась угнать корабль, но заговор был раскрыт, а зачинщики повешены.

1 октября 1566 г., обследуя архипелаг, они случайно обнаружили потерпевшее бедствие судно. «Сан-Херонимо» совершил переход из Акапулько через Тихий океан, его обессиленные моряки несколько дней оставались без воды и пищи. Зато они привезли весть о том, что «Сан-Педро» под командованием Урданеты благополучно вернулся через Тихий океан. Легаспи приободрился, но радость оказалась неполной – судно не доставило ни провианта, ни указаний от короля относительно дальнейших действий. А пребывание на Себу меж тем становилось все тягостнее: в окружении высоких гор и без доступа к источникам питания они были словно в западне. Все осложнилось еще сильнее, когда их окружила прибывшая с Тернате португальская эскадра. Взяв испанцев в осаду, командующий Гонсалу де Перейра заявил, что те вторглись на чужую территорию. В подтверждение он представил копию письма императора Карла V к Вильялобосу с осуждением прежних попыток зайти на Филиппины, ведь эти острова входили в состав земель, уступленных Португалии. Доводы были неоспоримы. Блокада продолжалась; испанцы голодали, но на полномасштабную атаку Перейра не решался. Два месяца спустя он снял осаду. Однако предупреждение было недвусмысленным: Себу – это ловушка.

Легаспи не знал, чего от него ждет король. Филипп был в 7000 миль, солдаты умирали от голода, а португальцы в любой момент могли вернуться. Легаспи решил, что их бросили на произвол