Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

секунду - не потому, что устала, а потому что внутри было слишком… много чувств. Комната была пустой. Гвендолин еще не вернулась. Никто не смотрел. Никто не ждал объяснений.

Она прошла к кровати и буквально плюхнулась на нее, уткнувшись лицом в подушку. Щеки все еще горели от ощущения, что что-то почти случилось.

«- Дыши,» - мягко сказал Вистэйн.

Его голос возник не резко. Он был… рядом. Как будто сидел где-то у изголовья, не касаясь, но зная, где она.

Уэна перевернулась на спину и уставилась в потолок.

- Я в порядке, - вслух проговорила она.

- Нет, ты сбежала.

Она сглотнула.

- Я не сбежала. Я просто… ушла.

- Именно, - ответил Вистэйн без насмешки. - Когда хотелось остаться.

Молчание растянулось. Он не торопил.

- У тебя дрожат руки. И ты до сих пор не сняла плащ.

Уэна медленно расстегнула застежку и отбросила плащ на пол.

- Он был… - она замолчала, подбирая слово. - Идеальным.

- Да, - согласился Вистэйн. - Ты это ненавидишь или тебе это нравится?

Девушка закрыла глаза.

- Мне страшно, - призналась она. - Потому что мне понравилось, как он говорил. Как смотрел. Как будто видел меня… целиком.

- Но? - мягко подтолкнул Вистэйн.

- Но, когда он наклонился… - Уэна нахмурилась. - Я вдруг поняла, что не хочу.

- Поцелуя?

- Его.

Тишина.

- Почему? - спросил Вистэйн. Не как судья. Как тот, которому правда важнее ответа.

Она долго молчала.

- Потому что он говорил так, будто уже решил, кто я, - вымолвила она. - Какая я. Кем стану. А ты… - она запнулась и вдруг выдохнула, - Ты никогда так не делаешь.

- Я знаю, кто ты, - низко ответил он. - Но не считаю себя вправе решать за тебя.

Уэна почувствовала, как внутри что-то мягко сжалось.

- Ты спросил, почему я не поцеловала его, – она улыбнулась уголками губ. - Я сама это не сразу поняла... Но в тот момент я услышала тебя, даже когда ты молчал.

- И?…

Она повернула голову, будто могла увидеть его.

- И твой голос мне нравится больше.

Слова прозвучали просто. Без пафоса. Без кокетства. Как факт, который вдруг стал очевиден.

Вистэйн не ответил сразу.

- Это опасно… Для тебя.

- Я знаю, - прошептала Уэна. - Но с тобой… я не чувствую, что меня ведут. Я чувствую, что меня слышат.

Он выдохнул почти неслышно.

- Тогда полежи. Я побуду здесь. Не направляя. Не подталкивая.

Уэна подтянула колени к груди и накрылась одеялом.

Жар на щеках начал спадать.

- Спасибо, - сказала она.

- За что?

- За то, что ты… не стараешься казаться идеальным... святым.

Если бы он мог, он бы рассмеялся. Но вместо этого сказал:

- Спи, Уэна. Завтра мир снова захочет от тебя что-то взять. А сейчас - ты можешь просто быть.

Уэна закрыла глаза.

В это время...

Икарис остановился у окна галереи, выходящей во внутренний двор Академии.

Вечер был слишком спокойным. Фонари горели ровно, без колебаний - магия здесь всегда держалась под контролем. Как и он сам.

- Ох, Всевышний, - тихо сказал он самому себе.

Парень снял перчатку и провел пальцами по каменному подоконнику. Холод был привычным. Успокаивающим.

Он все сделал правильно. Каждое слово. Каждый шаг. Каждую паузу. Похвала - ровно там, где нужно. Извинение - неожиданное, но уместное. Почти-поцелуй - не как требование, а как естественное продолжение.

Любая другая… не увернулась бы.

Икарис нахмурился.

- Интересно, - пробормотал он.

Принц привык, что маги либо тянутся к свету, либо ломаются под ним. Уэна сделала третье. Не оттолкнула, не обиделась, просто выбрала дистанцию.

Это решение казалось зрелым и опасным одновременно.

Икарис выпрямился, сцепив руки за спиной. Его лицо снова стало спокойным - таким, каким его знали в Академии.

- Значит, ты слушаешь, - произнес он задумчиво. - Но не только меня.

Ему не нужно было знать, кого именно. Достаточно было ощущения, будто между ним и ней есть кто-то еще. Не соперник, что-то более тихое, устойчивое. Это раздражало, но еще больше вызывало уважение.

- Хорошо, Уэна, - сказал Икарис вслух, словно она могла услышать. - Посмотрим, как долго ты продержишься.

Он надел перчатку обратно, усмехнулся краешком губ, затем развернулся и пошел по галерее, растворяясь в тени арок, оставляя после себя ровное эхо шагов и чувство, что игра стала сложнее.

Глава 16. Белая форма

Зима пришла внезапно - без торжественных обещаний и без прощаний с осенью. Утренний иней просто лег на камень Академии.

Учебные недели понеслись стремительно, быстрее мантикоровых крыльев. Тренировки паладинов шли полным ходом: сталь скользила по стали, команды резали воздух, ошибки больше не прощались. Уэна перестала считать дни - только синяки, ссадины и редкие мгновения, когда тело начинало слушаться раньше мысли.

Она твердо решила пройти этот путь. Стать паладином. Стать той, кто не отводит взгляд, когда рядом ломают слабых.

Желание горело ровно и упрямо, но тревога жила глубже, холоднее. Потому что впереди был отбор. Тот самый экзамен, после которого либо надевают белую форму, либо навсегда остаются за чертой.

Время вело себя странно. Иногда тянулось, как замерзший мед, позволяя поверить, что до решающего дня еще далеко. А иногда срывалось в бег, и тогда мысль о приближающемся испытании наваливалась всей тяжестью сразу.

Каждый день был фрагментом мозаики. Каждая тренировка - проверкой. И Уэна собирала себя заново, шаг за шагом, зная, что скоро наступит день, когда больше нельзя будет спрятаться ни за упорство, ни за старание. Только выдержать. Или сломаться.

***

Мороз ударил сразу - в легкие, в пальцы, в суставы. Тренировочная площадка была засыпана тонким слоем снега, который тут же превращался в грязную кашу под ногами.

- В строй, - коротко скомандовал Икарис.

Белый пар вырывался изо рта вместе с дыханием. Пальцы ныли еще до начала. Уэна сжала рукоять тренировочного клинка. Кожа перчаток была жесткой от холода.

- Сегодня без поблажек, - сказал принц, проходя вдоль шеренги. - Мороз не спрашивает, готовы вы или нет.

Кто-то тихо выругался, кто-то нервно улыбнулся.

- Становитесь в пары, - продолжил он. - И не вздумайте беречь друг друга.

Уэне достался высокий второгодка с тяжелой стойкой и коротким дыханием. Он бросил на нее быстрый взгляд - без злобы, но с сомнением.

Сигнал.

Первый удар