Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

- Сегодня, - начал мужчина ровным, выверенным голосом, - Мы открываем отбор в орден паладинов Академии.

В каждой фразе чувствовалась отточенность, выработанная годами.

- Путь паладина - не путь силы и славы... - он сделал паузу, позволяя словам осесть. - Это путь ответственности. Путь тех, кто встанет между тьмой и теми, кто не может защитить себя сам.

Взгляд директора скользнул по кандидатам холодно, без предпочтений.

- Сегодня вы встретитесь с тем, что не думает, не чувствует и не сомневается. С нежитью.

По залу прошел едва уловимый ропот.

- Вы не обязаны победить. Но обязаны устоять.

Он чуть наклонил голову, делая акцент.

- Те, кто докажет свою готовность, продолжат путь. Те, кто нет… Вернутся к прежним дорогам. Да начнутся поединки!

Рука директора опустилась.

Защитные печати вспыхнули ярче.

Икарис стоял рядом с кандидатами.

Не впереди, не над ними. Ровно настолько близко, чтобы его присутствие ощущалось кожей. Он сделал шаг вперед, когда директор уже собирался отойти, и этого оказалось достаточно, чтобы внимание зала сместилось к нему без приказа.

- Помните, - спокойно сказал он. - Паладин - это не тот, кто побеждает, - он медленно провел взглядом по строю, задержался на секунду дольше, чем нужно, на каждом лице. - Это тот, кто остается чистым, когда вокруг - скверна.

Его янтарные глаза остановились на Уэне. Не демонстративно. Не открыто. Но она почувствовала это так ясно, будто между ними протянули тонкую нить.

- Святость, - продолжил Икарис, - Не в крови и не в происхождении, - слова прозвучали мягко, почти утешающе. - Она в выборе, который вы сделаете, когда никто не подсказывает.

Он отступил назад, возвращаясь на свое место.

- Докажите, что вы достойны не силы, а доверия.

Тишина после его слов была гуще прежней.

Первого кандидата вызвали сразу.

Имя прозвучало четко, официально - и все равно растворилось в воздухе, когда тот вышел из строя.

Высокий. Уверенный. Слишком уверенный. Один из тех, кто разминался меньше остальных, смеялся чуть громче, чем нужно, и ловил взгляды зрителей с привычкой мага, которого всегда видят.

Защитное стекло в центре арены медленно опустилось, отделяя его от зала. Руны по краю вспыхнули холодным голубым светом.

Нежить поднялась не сразу. Сначала мерзкий скрежет, как будто кто-то медленно тянул когтями по камню.

Кто-то из зрителей втянул воздух.

Гвендолин напряглась, Серлин подался вперед, желая увидеть чуть дальше, чем позволяли глаза.

А Уэна… Мир вокруг нее внезапно сузился.

Она слышала дыхание - свое. Чувствовала, как холод пола под ногами пробирается сквозь подошвы. Как форма Академии стягивает плечи - не тесно, но напоминая: ты здесь не случайно. Ее взгляд не был прикован к кандидату, он был прикован к стеклу. К тому, как по нему скользили отблески магии, как тонкая грань отделяла «наблюдать» от «оказаться там».

Нежить, наконец, вышла из тени.

Тьма в центре арены сгустилась. Чернота была не пустой - она двигалась, пульсировала, жила своей вязкой, неправильной жизнью. Сначала - кости. Они проступали из тьмы, как воспоминания о теле: изломанные ребра, торчащие под невозможными углами, длинные, слишком тонкие конечности, вытянутые болью. Потом - зубы. Они появлялись не там, где должен быть рот, а везде: в разрывах черной массы, в складках тени, словно само существо жевало реальность.

Когда оно сделало первый шаг, кости не заскрипели, а всхлипнули. Как если бы нежить помнила, что когда-то была живой и ненавидела это.

Головы у нее не было или она была сразу везде. Вместо глаз - провалы, в которых дрожала черная энергия, плотная, как смола. От нее исходил холод, но не зимний, могильный, вытягивающий тепло из мыслей.

Кандидат, напротив, инстинктивно сжал оружие. Он был готов драться.

Но существо не смотрело на него. Оно чувствовало. Тянулось к пульсу жизни, к дыханию, к страху. Его зубы щелкнули - не угрожающе, а предвкушающе.

Кандидат сделал шаг вперед. Нежить ответила обвалом. Черная масса сорвалась с места, будто сама арена на мгновение решила сложиться внутрь. Воздух исказился, стекло задрожало, руны вспыхнули ярче. Удар пришелся не в тело - он пришелся в пространство между ударами сердца.

Кандидата отбросило назад. Он успел выставить оружие, но лезвие вошло в черную плоть - и застряло.

Нежить истошно завизжала. Как если бы сотни голосов одновременно пытались вспомнить, как кричат. Кости чудовища зашевелились, перестраиваясь на ходу. Зубы щелкнули рядом с лицом кандидата.

Он вырвал оружие и ударил снова, целясь туда, где должно было быть сердце.

Ошибка!

Черная масса разошлась, пропуская клинок, и тут же сомкнулась вокруг его руки.

Кость треснула. Крик вырвался сам - резкий, животный.

Кто-то в зале вскочил, кто-то отвернулся.

Нежить потянула, медленно смакуя.

Кандидат рухнул на колено, отчаянно пытаясь вырваться. Он ударил заклинанием - свет вспыхнул, прожег тьму, выбил из нее клочья черной энергии.

Чудовище на секунду отшатнулось. А потом из его груди, если это можно было так назвать, выдвинулись новые кости. Они вонзились в пол по обе стороны от кандидата, прибивая его к месту.

Зубы сомкнулись.

Уэна смотрела, не моргая. Она никогда не видела нежить. Только слышала, как Эррон говорил о них, сухо, почти отстраненно. О существах, которые не умирают дважды. О том, что они чувствуют жизнь так же остро, как голод.

«Он не преувеличивал,» - мелькнула мысль.

Кандидат вырвался рывком, оставив в тьме кровь. Отступил, пошатнулся - и снова пошел в атаку, почти вслепую.

Нежить позволила ему приблизиться, а потом ударила тьмой. Черная энергия хлынула вперед, врезаясь в грудь, сбивая дыхание, вжимая в стекло. Зубы клацнули в сантиметрах от горла.

- Достаточно! - рявкнул кто-то.

Руны вспыхнули ослепительно.

Нежить дернулась, зашипела, начала рассыпаться, словно ее насильно разворачивали назад, в ничто.

Кандидат упал на пол. Его руки дрожали. Глаза были пустыми.

Никто не аплодировал. Тишина была такой, будто арена стала братской могилой.

Уэна медленно выдохнула.

Где-то глубоко внутри, там, где раньше была только теория и чужие рассказы - что-то холодно и ясно щелкнуло.

«Это не враг. Это последствие.»

Вистэйн молчал. Что было… куда страшнее любых слов.

Когда нежить рассыпалась, Уэна не сразу поняла, что напряжение в груди - не страх.

Это было… узнавание. Что-то в черной массе, в том, как кости собирались и распадались, как энергия держала форму без плоти, отозвалось в ней глухим эхом. Не зовом. Не желанием. Пониманием.

Она вдруг знала, как это работает. Уэна резко вдохнула и сжала пальцы, стряхивая это ощущение.

Имя