Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

- С-снова?… Лабиринт... Зачем? - прошептала она, обернувшись.

Бесконечные отражения тянулись во все стороны. В каждом - она.

Ее взгляд был прикован вперед.

Туда, где происходило сражение.

Нежить рванулась - и была отброшена вспышкой силы. Свет ударил по зеркальным граням лабиринта, стеклянное пространство отозвалось тонким звоном.

Уэна инстинктивно прикрыла глаза, а когда открыла их снова, увидела его… Вистэйна. Без плаща и капюшона.

Крупные локоны черных волос обрамляли его лицо с четкими, почти легендарными чертами. Прямой нос, резкие скулы, острый подбородок - все в нем выглядело пугающе правильным, словно этот облик был создан не для мира живых, а для сказаний. Но взгляд…

Уэна перестала дышать.

Глаза Вистэйна были теми самыми - игривыми, хищными, внимательными. В них не было ярости. Не было спешки. Только ленивое удовольствие и холодный расчет.

Ее тело - его тело в этот миг - двигалось. Плавно. Уверенно. Без лишних усилий. Меч в руке не рассекал воздух, он будто продолжал мысль, начатую еще до удара. Нежить бросилась вперед, и Вистэйн встретил ее, приглашая в танец.

Его руки засветились - по коже проступили узоры, похожие на письмена давно забытой магии. Они не горели - они дышали. Перетекали от запястий к пальцам, подчиняясь каждому движению. Когда он повел рукой, воздух послушно разошелся.

Уэна смотрела, не в силах моргнуть. Она видела, как он сражается, как наслаждается моментом, как легко ему быть в ее теле.

Вдруг Вистэйн чуть повернул голову. Его взгляд скользнул мимо нежити, мимо зала, мимо криков, и уперся прямо в одно из зеркал.

Прямо на нее.

Сердце рухнуло вниз. Уэна узнала его: этот взгляд, наклон головы, едва заметную, насмешливую ухмылку.

Тот самый студент.

Тот, что сидел на занятиях по некромантии чуть в стороне. Тот, кто слишком часто смотрел на нее, будто знал что-то заранее.

Мир в лабиринте дрогнул.

- …Что?.. - выдохнула Уэна, хотя звук не вышел.

Вистэйн улыбнулся. Не широко. Не вызывающе. Ровно так, как улыбался тогда - между строк, между ударами сердца.

Шок накрыл ее волной. Он был рядом все это время. И теперь, наблюдая за тем, как он играючи разрывает нежить, Уэна поняла с пугающей ясностью: она впустила в себя не просто голос, не наставника… Она впустила того, кто давно уже выбрал ее. И, судя по его улыбке, ни о чем не жалел.

Нежить дернулась в последний раз.

Не с рыком - с жалким, надломленным хрипом, словно понимая: дальше сопротивляться бессмысленно.

Вистэйн не стал добивать ее сразу. Он остановился на расстоянии шага, позволив тишине на миг опуститься на арену.

Этот миг был оглушающим.

Он медленно выпрямился, опуская клинок. Узоры на его руках начали гаснуть. Воздух, еще секунду назад напряженный, дрогнул и выдохнул вместе с ним.

Вистэйн сделал шаг вперед.

Не к нежити - мимо нее. И одним коротким, почти небрежным движением рассек пространство. Не плоть - саму связь, удерживавшую существо в этом мире. Нежить замерла, а затем рассыпалась, как тень, лишенная источника света: кости осели пеплом, черная энергия схлопнулась внутрь себя и исчезла без следа.

На арене стало пусто.

В зеркальном лабиринте Уэна все еще стояла, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала - он знает, что она смотрит.

Вистэйн медленно обернулся.

На этот раз он не улыбался.

Его взгляд был спокойным. Глубоким. Не хищным - бережным, и от этого становилось куда страшнее.

Он поднял руку - и коснулся груди, ровно там, где билось ее сердце.

- Достаточно, - сказал он вслух.

Зеркала вокруг Уэны треснули разом, рассыпаясь на тысячи отражений. Лабиринт схлопнулся, втягивая ее в себя, как дыхание перед криком.

Она вдохнула. Резко. Судорожно. И снова оказалась внутри своего тела.

Колени подкосились, но она устояла. Меч в руке дрожал. Зал вернулся - шумный, ослепленный, полный чужих взглядов и сбитого дыхания. Где-то на трибунах раздались голоса, кто-то ахнул, кто-то произнес ее имя.

Уэна моргнула.

Сознание, тело было ее. Сердце - билось слишком быстро, но само.

«… - Ты могла бы и поблагодарить,» - раздался голос Вистэйна внутри. - «Но, пожалуй, оставим это на потом.»

«- Ты…» - начала девушка мысленно, но он перебил мягко, почти ласково.

«- Отдыхай, Уэна. Ты справилась, а я всего лишь закончил фразу.»

Она выпрямилась.

И впервые за все испытание поняла: арена смотрит на нее - не как на слабую, не как на странную, и даже не как на стриафа. А как на ту, кто только что вышел из тьмы и не сломался.

А Вистэйн… Вистэйн просто отступил вглубь ее сознания, улыбаясь.

Серлин не аплодировал. Он вообще не двигался.

Пока трибуны взрывались шумом эльф стоял неподвижно, словно мир вокруг на миг потерял значение. Его взгляд был прикован не к поверженной нежити и не к арене в целом.

К Уэне.

Нет, даже не к ней. Он видел слишком много линий будущего, чтобы не заметить разлом.

То, как она двигалась в последние секунды. Как держала клинок - не по-ученически, не по-паладински. Как тишина вокруг нее была… иной.

Серлин медленно выдохнул.

Пальцы сами собой сжались. Гвендолин что-то говорила рядом - он уловил движение губ, но не услышал слов. Потому что в этот момент все совпало. Он увидел не настоящее. Он увидел исток.

Серлин наклонился чуть вперед, почти незаметно для окружающих. Его губы беззвучно шевельнулись

- Во имя Всевышнего… И духом, и телом.

Это была не молитва, а осознание.

Он понял: на арене стояла не Уэна. Вернее - не только она. И когда Уэна дрогнула, возвращаясь в себя, Серлин закрыл глаза.

Всего на миг.

- Ты… - прошептал он уже вслух. - Ты даже не представляешь, кого в себе носишь.

Он открыл глаза снова - и посмотрел туда, где сознание Уэны только что вернулось в тело. В его взгляде не было страха. Только уважение.

Поединки продолжились.

После Уэны арена уже не была прежней.

Нежить выходила - и уходила быстрее. Кандидаты сражались отчаянно, грубо, иногда красиво, иногда - жалко. Кто-то победил, но едва держался на ногах. Кто-то сломался раньше, чем нежить приблизилась вплотную. Одного унесли, не дожидаясь вердикта.

Трибуны гудели, но без прежнего азарта. Все ждали конца.

Когда последний монстр рассыпался прахом, защитное стекло медленно опустилось. В зале воцарилась странная тишина - та самая, что возникает не после битвы, а после решения.

Директор Академии поднялся.

- Отбор