Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

Парень успел сделать всего пару шагов, когда услышал приближающиеся колеса.

Карета остановилась почти рядом.

Гвендолин спустилась легко, совсем не чувствуя усталости от долгой дороги. В руках - сверток, аккуратно перевязанный лентой.

Они замерли, увидев друг друга.

- Похоже, - сказала она после короткой паузы, - Наши поселения находятся ближе, чем принято думать.

Серлин хмыкнул.

- Или мы плохо читаем карты, – он остановил взгляд на свертке. - Это…

- Для бабушки Уэны, - сразу ответила фейри. - Шаль и сладости.

Он кивнул, поднимая свой узелок.

- У меня - еда и травы. Без изысков.

- Самое правильное, - улыбнулась Гвендолин.

Они постояли молча, рядом, глядя туда, где дорога уходила вглубь земель стриафов.

- Забавно, – прошептала она. - Мы солгали, чтобы попасть сюда, а пришли с подарками.

- Именно так обычно и начинаются истории, - ухмыльнулся он. - Которые потом нельзя переписать.

Карета остановилась там, где дорога заканчивалась не резко, а просто переставала быть дорогой.

- Дальше только пешком, - сказал возница, даже не оборачиваясь. - Зимой всегда так.

Уэна кивнула.

Снег здесь был глубже, чище, без следов спешки. Лес начинался почти сразу - темный, плотный, но не враждебный. Просто равнодушный к тем, кто не знает, куда идет.

- Уэна!

Голос раздался слева. Из-за сугроба показались двое.

- Мы уж думали, ты не приедешь, - заулыбался Серлин.

- Ха, не беспокойтесь. Рада, что вы добрались без проблем.

Они пошли вместе.

Снег доходил почти до колен, местами выше. Ноги тонули, дыхание сбивалось, плащи тянули назад, проверяя их выносливость.

- Ты ж теперь паладин, - заметил парень, когда они остановились перевести дух. - Думали, прилетишь!

- Ой, шутник! Паладины тоже ходят пешком, - ответила Уэна.

Лес поскрипывал. Сугробы отражали свет так, что глаза начинали болеть. Снег здесь ложился иначе.

Уэна заметила это сразу - еще до того, как тропа свернула левее.

- Подождите, - сказала она, замедляя шаг. - Мы почти пришли.

- Ты уверена? - спросила Гвендолин, оглядевшись. - Тут же все одинаковое.

Уэна покачала головой.

- Нет. Этот лес - нет.

Она остановилась, огляделась. Темные стволы, переплетенные ветви, тишина без угрозы. Сердце отозвалось теплом - странным, детским.

- Здесь я собирала травы, - прошептала она, затем шагнула чуть в сторону, туда, где сугроб был ниже, а под ним угадывался старый корень. - Вот тут, - продолжила Уэна, - Тут я однажды нашла дриаду.

Друзья переглянулись.

- Настоящую? - недоверчиво спросила Гвендолин.

- Маленькую, - кивнула та. - Совсем крошечную. Ее придавило веткой. Она шипела на меня. Боялась.

- И что ты сделала? - спросили сразу двое.

- Убрала ветку, - пожала плечами Уэна. - Больше ничего, - девушка осмотрела на стволы вокруг. - Она даже не поблагодарила. Просто убежала.

- И все? - разочарованно протянул Серлин.

Уэна усмехнулась.

Они пошли дальше, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание, смеясь, когда кто-то снова увязал по колено.

- А еще, - сказала Уэна, когда они снова двинулись, - Здесь я видела контраксию деревьев, - ее голос стал задумчивым. - Бабушка сказала, что это редкость.

Казалось, лес вокруг слушал. Сугробы утомляли, ноги наливались тяжестью, но никто не предлагал повернуть назад.

Путь был недолгий, но достаточный, чтобы почувствовать: сюда не приходят налегке.

Дом показался не сразу.

Сначала - забор. Низкий, перекошенный, с досками разного цвета, будто их собирали годами, по одной, когда находили. Потом - крыша, темная, припорошенная снегом. И только потом - сам дом, вжатый в землю, как если бы он не стоял, а терпел.

Уэна остановилась.

Глаза защипало резко, неожиданно. Она моргнула, но это не помогло - очертания дома поплыли. Слезы просто выступили как реакция тела, которое узнало свое раньше, чем разум успел что-то сказать.

Серлин заметил это сразу. Он ничего не произнес, только подошел ближе и легко, почти невесомо, похлопал ее по спине. Не утешая. Поддерживая.

- Все хорошо, - сказал он тихо.

Гвендолин сделала вид, что смотрит на дорогу, давая Уэне это мгновение.

Они подошли ближе.

Уэна подняла руку, собираясь постучать, но замерла. Волнение накрыло сразу, целиком. Пальцы дрогнули. Она опустила руку, потом снова подняла.

Дом молчал.

Серлин не торопил. Гвендолин тоже. Они оба знали: это не та дверь, которую открывают за кого-то.

Уэна сделала вдох. Медленный, глубокий. Такой, как в детстве, когда нужно было решиться сказать правду.

И постучала.

Стук утонул в дереве - дом впитал его, но не спешил с ответом.

Прошла секунда. Другая.

Изнутри донесся звук - приглушенный, знакомый до боли: шарканье шагов по полу. Медленных. Осторожных. В мутном стекле окна дрогнула неровная тень.

Уэна уже хотела постучать снова, но звук изменился, стал неловким, будто кто-то поспешно поднялся и задел табурет. Потом шаги и... дверь открылась. Теплый воздух выдохнул наружу, коснулся лица, и вместе с ним - запах дыма, трав и дома.

- Кто там… - начала бабушка и осеклась.

Ее лицо дрогнуло, мир на мгновение перестал держаться. Губы приоткрылись, но звук не вышел. Руки медленно поднялись и замерли в воздухе.

- Уэ… - выдохнула она и больше ничего не смогла сказать.

Глаза наполнились слезами сразу. Не осторожно, не постепенно - все, что она держала в себе, наконец нашло выход. Слезы покатились по морщинистым щекам, и бабушка даже не попыталась их вытереть.

- Это ты… - прошептала она. - Вернулась…

Она шагнула вперед и обняла Уэну так крепко, что та на мгновение потеряла дыхание. Пальцы вцепились в плащ, боясь отпустить. Голос сорвался. Она уткнулась лбом в плечо Уэны, и слезы уже не скрывались - они текли свободно, счастливо, с тем облегчением, которое приходит только после долгого ожидания.

Уэна закрыла глаза. Все, что она держала в себе всю дорогу, тоже наконец позволило себе выйти. Она прижалась ближе, вдыхая знакомый запах дыма и трав, и впервые за долгое время почувствовала, как напряжение отпускает.

Дом стоял вокруг них тихо, тепло, зная, ради чего он ждал.

- Ну что же ты стоишь на пороге, - всхлипнула бабушка, наконец отстраняясь и тут же снова касаясь ее рук, лица. - Заходи домой, девочка моя…

Они вошли в дом.

Дверь закрылась за спинами, отсекая холод и снег. Тепло сразу окутало - неровное, живое, с запахом дыма, настоявшихся трав и чего-то съестного, что томилось на плите.

Бабушка все еще держала Уэну за руку, потом