Не святые небеса: и духом, и телом - Д. Рапира

- Мы как будто все время на виду, даже когда молчим, - Гвендолин вздохнула.

Уэна выпрямилась. Внутри что-то щелкнуло - не магия, не расчет. Узнавание.

- А если ненадолго исчезнуть? - спросила она.

- Исчезнуть куда?

- В мое поселение.

- Стриафы не любят гостей, - осторожно заметила фейри.

- Они не любят, когда на них смотрят сверху, - ответила Уэна. - А вы туда поедете не как фейри и эльф. Просто как мои друзья.

Гвендолин долго смотрела на нее. Снег за окном падал крупно, медленно, будто время решило дать им паузу.

- Ты понимаешь, что это значит? - спросила она.

- Да, - кивнула Уэна. - Это будет… вне правил.

Фейри тихо рассмеялась.

- Звучит опасно.

- Звучит честно, - поправила Уэна.

Гвендолин спустилась с подоконника и подошла ближе.

- А если он не согласится?

- Тогда ты хотя бы будешь знать, что это был выбор, не вычитанный из будущего.

Гвендолин положила ладонь ей на плечо.

- Спасибо, - улыбнулась она. - За то, что видишь нас не как линии, а как возможность.

Уэна кивнула.

***

Разрешения на выезд выдавали неохотно.

Директор не запрещал, но всегда спрашивал дважды, и это было хуже прямого отказа.

Гвендолин вышла из кабинета второй. Ее выражение лица казалось слишком спокойным для той, у кого под плащом лежит письмо с ложью.

- Готово, - тихо сказала она, когда дверь закрылась. - Семейный визит. Все чисто.

Серлин кивнул.

- У меня то же самое. Поселение эльфов. Формально - возвращение к корням.

Уэна стояла чуть в стороне, опираясь плечом о холодную стену. Она не участвовала в разговоре с директором и именно это делало ее роль самой безопасной… и самой уязвимой.

- Мы поедем порознь, - прошептал Серлин. - Но лишь по бумагам.

Гвендолин медленно выдохнула.

- Странно, - проговорила она. - Впервые мне кажется, что мы делаем что-то неправильное… Не потому, что это плохо, а потому что это важно.

Серлин посмотрел на свитки в своей руке. Печати уже высохли.

Некоторое время они стояли втроем в пустом коридоре Академии - слишком разные, слишком заметные, и потому вынужденные прятаться за самой обыденной ложью.

- Мы встретимся на границе лесов, - сказала Гвендолин. - Как будто случайно.

- «Как будто», - подтвердил Серлин.

Уэна смотрела, как они расходятся в разные стороны - уже сейчас, еще до отъезда. И странное чувство сжало грудь: именно это расхождение и будет потом вспоминаться. Не нежность, не сама поездка, а момент, когда они решили, что правда подождет.

Кареты стояли у восточных ворот - темные, зимние, с простыми гербами, чтобы не привлекать лишнего внимания. Снег вокруг них был уже утоптан.

Уэна остановилась у края двора. Она не садилась ни в одну из них - не потому, что не знала, куда идти, а потому что ее путь не нуждался в прикрытии. Она возвращалась домой.

Серлин держал в руках дорожный свиток с печатью Академии. Бумага была безупречна. Ложь - тоже.

- Семейный визит, - произнес он, словно пробуя слова на вкус. - Звучит почти правдоподобно.

- Если что-то пойдет не так, - сказала Уэна тихо, - Вы не обязаны продолжать.

Гвендолин встретилась с ней взглядом.

- Мы уже продолжаем.

Кареты начали трогаться. Медленно, с тяжелым скрипом колес, словно сама Академия неохотно отпускала их за стены.

Гвендолин поднялась в свою первой. На мгновение задержалась на ступеньке, оглянулась.

- Увидимся, - улыбнулась она.

Серлин сел последним. Перед тем как закрыть дверцу, он посмотрел на Уэну - долго, внимательно, будто запоминая не лицо, а расположение мира.

- Иногда, - негромко произнес он, - Самые правильные решения выглядят как побег.

Дверца закрылась. Колеса скрипнули. Кареты разъехались в разные стороны - по бумагам, а по-настоящему начали движение к одному месту, о котором пока знала только Уэна.

Снег быстро заметал следы. Карета Серлина шла по дороге, которую он знал хуже будущего.

Он сошел раньше, у маленького торгового поста на перекрестке. Ничего примечательного: навес, дым от жаровни, несколько лавок. Такие места не запоминают лиц - только монеты.

Серлин долго стоял у прилавка с продуктами. Сушеные травы. Коренья. Мед в темных кувшинах.

- Вот это, пожалуйста. Для старой женщины, - сказал он торговке.

Та кивнула.

Он выбрал хлеб с орехами, плотный, «домашний», и мед - не самый дорогой, но теплый на вкус. Потом замер, добавил маленький мешочек с пряным чаем.

«Ей понравится,» - подумал эльф.

Заплатив, Серлин задержал руку на свертке чуть дольше, чем нужно. Будущее здесь молчало. И это было… приятно.

Карета Гвендолин шла на север.

По бумагам - к фейри. По сердцу - туда, где о ней никто не знал.

Она сошла в городке у реки - ярком даже зимой. Здесь торговали тканями, и лавки казались островками цвета, не боящегося холода.

Гвендолин долго перебирала шали. Легкие, теплые, слишком нарядные - нет. Взгляд зацепился за одну - глубокого теплого оттенка, с тонким узором по краю.

- Не для праздника, - пояснила она лавочнице. - Для дома.

- Тогда вы нашли нужную, - кивнула та.

Гвендолин улыбнулась в ответ впервые за дорогу искренне.

Она добавила к покупке маленький мешочек сладостей - простых, без магии, почти детских. Потом подумала и взяла еще один - для Уэны.

Они ехали разными дорогами, думая каждый о своем. И ни один из них не воспринимал это как предвестие беды.

Уэна всегда вспоминала дорогу домой одинаково. Не лица - запахи. Теплый хлеб, который бабушка пекла даже в самые худшие зимы. Дым от очага был мягким и избирательным: он точно знал, кому можно щипать глаза, а кому - нет.

Она помнила, как возвращалась из леса с грязными руками, а бабушка ворчала, но все равно наливала горячий отвар и заворачивала ее в старую шаль.

Карета покачивалась, и воспоминания цеплялись одно за другое.

Уэна прикрыла глаза. Если бы можно было остаться в этом мире воспоминаний чуть дольше - она бы осталась.

***

Серлин прибыл первым.

Не на саму границу - чуть раньше, там, где дорога начинала меняться. Камень уступал место утоптанной земле, лес становился гуще, а воздух - тише.

Он вышел из кареты, поправил плащ и посмотрел вперед. Будущее здесь… не отвечало, словно кто-то закрыл окно.

Это должно было его насторожить, но вместо этого он